Вершитель хаоса

Глава 27. "Милый" подарок

Ванная комната встречает меня холодом и запахом влажности. Зеркало над раковиной отражает девушку, которую едва узнаю. Лицо бледное, почти прозрачное, глаза огромные и обрамлены темными кругами от усталости и недосыпа. Черная помада размазана по щекам, волосы спутаны в непослушные пряди. Я выгляжу как привидение, которое только что выбралось из могилы.

Медленно подхожу к раковине и включаю воду. Она ледяная, почти обжигает, когда касается моего лица. Я умываюсь, стараясь смыть черную помаду, стираю ее с губ, со щек, со лба. Вода становится черной, словно я умываюсь в чернилах. Но когда вытираю лицо полотенцем, помада снова проступает на губах. Не размазанная, не нарисованная — просто появляется, словно выходит из самой кожи.

Черная магия. Королевы Пик.

Я хватаюсь за край раковины, чувствуя, как головокружение накатывает волной. Комната начинает вращаться, и я закрываю глаза, пытаясь унять панику. Руку жжет. Боль становится все более острой, все более невыносимой. Черные вены уже ползут по предплечью, поднимаются выше, к шее. Я чувствую, как тьма медленно, но верно поглощает меня, превращает в нечто иное.

Нет. Нет, я не позволю этому случиться.

Открываю глаза и смотрю на себя в зеркало. На девушку, которая вот-вот может исчезнуть, но должна быть сильной, потому что иначе нельзя.

Беру расческу дрожащей рукой и начинаю расчесывать спутанные волосы. Каждый взмах причиняет боль — не только физическую, но и эмоциональную. Вспоминаю, как Хаос касался моих волос, как его пальцы скользили по прядям. Помню его запах, голос, улыбку. И это воспоминание одновременно придает мне сил и разрывает сердце на куски.

Постепенно привожу волосы в порядок. Поправляю платье, которое изрядно помялось, но все еще выглядит относительно прилично. Надеваю ботинки, завязываю шнурки. Каждое движение требует концентрации, потому что голова кружится, а руки дрожат.

Первые симптомы ускорения действия яда. Понимаю это. Знаю, что у меня не так много времени. Если останусь в доме Мартовского Зайца, то жить останется не так долго.

Выхожу из ванной комнаты, и сразу же вижу Шляпника. Он стоит на коленях перед огромным сундуком, разбрасывая содержимое по полу. Вещи летят во все стороны — какие-то странные предметы, книги, куски ткани, что-то, что выглядит как старые подсвечники и лампы. Шляпник копается в этом хаосе с такой сосредоточенностью, что не замечает моего появления.

— Где же... где же... — бормочет он себе под нос, перебирая вещи все быстрее и быстрее. — Должно быть здесь. Я помню, что положил его сюда. Точно помню...

И вдруг — радостный крик.

— Нашел! — вскрикивает Шляпник, вскидываясь на ноги с такой скоростью, что волосы развеваются вокруг его лица. На его губах расцветает улыбка, которая выглядит как солнце, пробившееся сквозь облака. — Нашел!

Он оборачивается ко мне, и я вижу, что на его плече висит сумка — старая, потертая, но прочная. В руках же он держит сверток из черной ткани. Шляпник подходит ко мне, и в его глазах горит что-то, что напоминает надежду и решимость одновременно.

— Элис, — говорит он, и его голос звучит серьезнее, чем когда-либо. — Я хочу дать тебе нечто. Нечто, что может спасти твою жизнь, если... если чудовище придет за тобой снова.

Мое сердце начинает биться быстрее от воспоминаний о той адовой твари. Я смотрю на сверток, и что-то внутри меня подсказывает, что это не просто подарок. Шляпник разворачивает сверток медленно, почти торжественно, словно открывает святыню. И когда черная ткань падает, я вижу кинжал.

Он из бронзы, с острым лезвием, которое блестит в свете ламп. На лезвии выгравированы символы — похожие на те, которые я видела на шее Хаоса. Те самые символы, которые горели золотым огнем, когда Королева Пик мучила его. Мой дыхание перехватывает. Если магия, сковавшая Хаоса такая древняя, то этот кинжал не менее опасен.

— Это кинжал соткан из древней магии, — говорит Шляпник, подтверждая мою догадку. Его голос звучит как голос жреца, совершающего ритуал. — Он способен убивать порождения Королевы Пик. Ее тьму. Ее проклятия. Это оружие было создано давно, еще до того, как она впустила в себя черную мглу. Это одно из немногих средств, которое может причинить вред ее созданиям.

Он протягивает мне кинжал, и я беру его дрожащей рукой. Лезвие холодное, почти ледяное, но когда касается моей кожи, ощущаю тепло. Не обжигающее, а успокаивающее. Символы на лезвии начинают светиться мягким золотым светом, словно узнали меня.

— Если тот монстр еще раз настигнет тебя, — говорит Шляпник, и его голос становится низким, почти угрожающим, — просто ударь прямо в грудь, показывает он на себе, укладывая ладонь на солнечное сплетение. Вонзи кинжал в сердце, и оно погибнет. Это существо не бессмертно. Оно просто очень старое и очень голодное.

Я смотрю на кинжал, оценивая его красоту и смертоносность одновременно. Вес оружия в руке ничто в сравнении с весом огромной ответственности, которую оно несет вместе со своим свойством.

Шляпник вздыхает с грустью, и его улыбка становится немного печальнее.

— Хотя, если честно, — говорит он, переводя все в шутку, — лучше бы тебе вообще не встречаться с этим монстром. Просто беги, не оглядываясь, и все будет хорошо.

Я кладу кинжал снова в сверток и убираю его в сумку, которую подготовил Шляпник для меня. Там уже лежит еда — хлеб, сыр, какие-то фрукты, бутылка с водой. Все необходимое для выживания. Я закрываю сумку и смотрю на Шляпника.

— Спасибо, — говорю и глаза щиплет от слез. — Спасибо за то, что вы меня спасаете. Хотя я вовсе не та Элис, которая вам нужна.

Шляпник смотрит на меня долгое время. Его голубые глаза светятся чем-то, что я не могу разобрать. Рука мужчины поднимается, и он касается моей щеки — нежно, осторожно. Его палец скользит по коже, оставляя след тепла.

— Может быть, ты именно та? Вдруг? — спрашивает, и в его голосе звучит сомнение, но не в моих способностях, а в чем-то другом. В чем-то, что касается моей личности, моей сущности. — Может быть, судьба знает больше, чем мы.

— Вряд ли. — Хлопаю его по плечу, стараясь утешить. – Если бы я была той самой, то непременно поняла бы это. Так?

Он не отвечает, просто тяжело вздыхает.

Я подхожу к окну и вижу Мартовского Зайца и Соню, которые ждут нас на улице. Они выглядят такими маленькими, такими беззащитными. Мартовский Заяц прыгает вверх и вниз, явно нервничая, а Соня просто сидит на земле, поджав лапки.