Страница 71 из 135
Я хочу сказать «нет», но вокруг нас уже расступаются гости. Музыка меняется. Становится медленнее, ниже, словно уплотняет воздух. Скрипки тянут первую ноту так, будто вытягивают незримую нить прямиком из моего сердца. Я кладу руку ему на плечо. Он кладет ладонь мне на талию. И мы начинаем танцевать. Принц ведет безупречно. Каждый шаг точен, каждый поворот выверен. Он не тянет меня, не заставляет, не демонстрирует силу. Напротив — он будто предлагает мне двигаться в такт, и мое тело, предательски, принимает его инициативу с первого движения.
— Ты немного напряжена, — говорит он, склоняясь ближе. Его дыхание интимно касается виска.
— Удивительно, правда? – с сарказмом спрашиваю я.
— Я хотел бы, чтобы тебе было приятно.
— Ты хотел бы, чтобы я забыла, где нахожусь.
Он тихо смеется.
— Разве это не одно и то же?
Я смотрю ему в глаза. Он улыбается мягче. Почти печально. Брови слегка приподнимаются, как у человека, которого несправедливо обвинили. Но в глазах — внимательность. Не обида. Не нежность.
Расчет.
Он изучает меня. Не снова, а всегда.
— Ты сегодня непривычно стойкая, — произносит он.
— А ты непривычно услужливый.
— Мне нравится быть приятным для тебя.
— Тебе нравится побеждать, — бросаю с укором я.
Его улыбка не исчезает, но становится тоньше. На мгновение уголок его губ дергается, как будто коснулась скрытого пореза. Пальцы на моей талии замирают на долю секунды. Потом он вновь безупречен.
— Разве одно исключает другое?
Мы кружимся мимо дамы в алом платье. Ее маска в форме сердца поворачивается вслед за нами. За прорезями глаз — темнота. Не тень. Именно темнота, плотная и голодная.
Я заставляю себя смотреть на Принца. На его подбородок с едва заметной ямочкой. На губы. На длинную линию шеи. На светлые волосы, убранные назад, но все равно падающие одной прядью на лоб. Он выглядит как человек, которому поклонялись бы добровольно, если бы не знали, что за этой красотой скрывается. Но я знаю, помню его покои, то, что видела: холод, страх. Помню, что он может быть обаятельным, не переставая оставаться чудовищем. И потому чары цепляются за меня хуже, чем раньше.
Я улыбаюсь ему. Отвечаю. Позволяю вести себя по залу. Но внутри держусь за все острые воспоминания, как за шипы, которые не позволяют утонуть. Принц замечает это. Конечно, замечает
Его взгляд становится пристальнее, зрачки расширяются, поглощая почти всю небесно-голубую радужку. Улыбка остается на месте, но теперь похожа на маску, которую держат изнутри. Он склоняет голову набок.
— Интересно, — шепчет он.
— Что именно?
— Корона не восстает на твоем челе.
У меня холодеют пальцы на руках.
— Какая корона?
— Не притворяйся, Элис. Ты уже знаешь. В этом месте желания редко остаются без формы. Особенно сильные желания. Он делает шаг, кружит меня вокруг своей оси, и на секунду зал вокруг расплывается черно-алым вихрем.
— Обычно, когда человек достаточно податлив, корона Пик сама находит его. Она любит тех, кто хочет принадлежать. Тех, кто устал сопротивляться. Тех, кто жаждет любви так сильно, что готов принять цепи за объятия.
— Красиво говоришь, — отвечаю я, хотя голос звучит глуше. — Репетировал?
Принц улыбается, но глаза сужаются.
— А ты слишком хорошо справляешься.
— Разочарован?
— Заинтригован.
Он притягивает меня чуть ближе, и его голос звучит почти ласково:
— Должно быть, кто-то уже занял место, куда я стучусь.
Сердце пропускает удар. Я сразу обретаю серьезность. Улыбка исчезает с моего лица так резко, будто ее сорвали. Принц видит это. И улыбается уже по-настоящему.
— О, — говорит он тихо. — Вот оно.
Я хочу отступить, но танец не позволяет. Его ладонь удерживает меня, музыка толкает вперед, зал вращается.
В груди поднимается протест. Нет.
Нет, это не так!
Я не влюбляюсь в Хаоса!
Не могу. Не должна. Он — причина, по которой я здесь. Он затащил меня в этот мир, где правила режут острее ножей, где улыбки опаснее криков, где свободу дают как приманку. Да, он спасает меня сейчас. Да, он приходит, когда становится совсем темно. Да, его руки, странно бережные при всей их нечеловеческой силе, уже не раз удерживали меня на краю. Но моя реакция — это это не любовь. Это благодарность. Возможно, страх? Зависимость от единственного существа, которое не хочет отдать меня Королеве Пик. Разве этого достаточно, чтобы сердце предало разум? Я вспоминаю его синие глаза — и тут же злюсь на себя. Почему они приходят в воспоминания первыми? Почему не лицо брата, дом? Почему не прежняя жизнь, где все было сложно, но хотя бы понятно?
Я не хочу любить Хаоса. Любовь в этом мире — главная слабость. Ловушка. Уязвимость, которую кто-нибудь обязательно заметит, назовет по имени и воткнет в нее нож. Я отталкиваю это чувство внутри себя. Грубо. Испуганно. Почти с ненавистью. И именно в этот миг на меня обрушивается магия Принца Пик. Она не приходит волной. Не ударяет молнией, а раскрывается внутри, как черная роза с острыми шипами.
Сладкий аромат заполняет легкие. Музыка становится мягче. Свет — теплее. Лицо Принца приближается, и все остальное будто теряет резкость. Его глаза больше не кажутся опасными. Его улыбка — уже не маска, а обещание. Пальцы на моей талии — не клетка, а опора.
— Кажется, кое-кто пытается тебя влюбить в себя, — говорит он с легкой ухмылкой на губах.
Я моргаю. Мужской голос звучит так приятно, что на секунду хочется закрыть глаза и слушать только его. Но заставляю себя ответить:
— Ты проделываешь то же самое.
Принц смеется тихо, нежно, почти обиженно.
— О, нет, милая Элис. Я даю тебе выбор.
— Это не похоже на выбор.
— Потому что ты слишком долго жила среди тех, кто не предлагал таких привилегий, — шепчет он. — Я могу дать тебе нечто гораздо более важное.
Его слова становятся медом. Тягучим, теплым, золотым. Они льются в уши, и проникают в кровь.
— Я могу дать тебе любовь, не знающую себе равных. Не жалость или сделку, не спасение из чувства вины. Любовь, перед которой склоняются королевства. Я могу сделать так, что никто больше не посмеет причинить тебе боль. Я могу окружить тебя красотой, властью, поклонением. Буду смотреть на тебя так, будто весь мир существует лишь затем, чтобы отражаться в твоих глазах.