Вершитель хаоса

Я умываюсь холодной водой. Раз. Второй. Третий. Но воспоминания о девушках за дверями спальни Принца Пик не смываются. Они становятся только четче. Кровь плывет в полумраке комнаты по черному полу. Крик вздрагивает отчетливым звуком страдания на истерзанных нервах. Паника расцветает внутри как алая роза, выкрашенная кровью. Пытаюсь расстегнуть платье, в котором была, и пальцы не слушаются. Пуговицы скользят. Дыхание снова сбивается.

«Тише», — говорит внутри чужой голос. Я резко закрываю глаза. «Нет. Нет. Я здесь. Я в ванной. За дверью Хаос. Я не на цепях. Я не в его комнате. Я жива. Пока» — пытаюсь убедить себя, глядя в отражение. Но это «пока» застревает в голове, как нож.

Я переодеваюсь медленно. Черное платье садится настолько точно, будто было сшито не по меркам, а по личным страхам. Ткань холодит кожу, потом согревается. Я застегиваю последние крючки, снова смотрю в зеркало.

И не сразу узнаю себя.

В этом платье моя бледность больше не кажется слабостью. Она становится резкой. Глаза — темнее. Плечи — прямее. Я похожа не на девочку, потерявшуюся в сказке, а на человека, который наконец понял: сказка хочет его сожрать. И этот человек всё равно идет дальше, сражается, хоть и все тело болит от усталости.

Я выхожу. Хаос стоит у окна, отвернувшись. За стеклом темнеет фиолетовое небо. Вдалеке дворцовые сады похожи на черные кружева, расстелившиеся по земле. Когда он оборачивается, его насмешливая маска на мгновение трескается. Совсем на мгновение.

Но я замечаю. Он смотрит на меня молча.

И почему-то от этого взгляда становится труднее дышать, чем от всех возможных слов, которые мог бы произнести.

— Что? — спрашиваю, чувствуя, как щеки предательски теплеют. — Слишком похожа на дурное предзнаменование?

— Нет, — говорит он тихо. — В самый раз.

Простые слова. Почти ничего. Но в них нет шутки, и поэтому они бьют в сердце сильнее любого комплимента.

Он подходит ближе, останавливается на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд скользит по платью, по моим обнаженным плечам и декольте, задерживается на лице. Не жадно. Не так, как смотрят придворные, оценивая полезность и цену. Он смотрит так, будто проверяет, не исчезла ли я где-то по пути из ванной, меняясь ролями с кем-то другим. Воздух густеет между нами настолько, что в какой-то момент кажется, его можно резать как масло.

— Ты дрожишь, — замечает он.

— Я недавно видела, как Принц пьет кровь прямо из живого существа. Думаю, мне простительно.

— Простительно многое. Но не всё.

Я напрягаюсь.

— Что это значит?

Хаос отводит взгляд к кровати, где всё еще лежат отвергнутые его вкусом платья.

— Что от тебя хотела Королева Пик? Я знаю, ты была у нее.

Вопрос падает между нами тяжелым камнем, громко ударяясь о реальность.

Я молчу.

До этого момента старалась не думать о разговоре с Королевой. Ее предложение было ядовитым, но слишком заманчивым. А желание исполнить требуемое, еще шевелится во мне, как рыбка в глубоком пруду. Выход. Возможность вернуться домой или закончить всё быстрее.

Ценой предательства.

Ценой того, чтобы пойти у Королевы Пик на поводу.

Ценой, о последствиях которой до конца не знаю.

Хаос смотрит на меня внимательно. Без улыбки.

— Элис, — выдыхает он как молитву или заклинание мое имя. Я вижу, что Хаос понимает все, что чувствую сейчас. Видит, как мечется моя душа. Но не давит. Дает открыться добровольно. А я устаю врать, держать в себе страхи, как угли в ладонях. Устаю пытаться одна решить, кто враг, кто союзник, кто чудовище, а кто просто умеет им казаться.

И самое страшное — понимаю, что в Стране чудес у меня нет никого преданнее Хаоса.

Хаоса

Само его имя звучит как предупреждение, но именно он вытаскивает меня из коридоров, когда сама иду навстречу тьме. Именно он говорит правду, пусть и заворачивает ее в насмешку. Именно он сейчас стоит передо мной и ждет ответа, хотя мог бы вытрясти его куда проще и быстрее.

Руки сами сжимаются в кулаки.

— Она предложила сделку.

Лицо Хаоса не меняется, но воздух вокруг становится словно еще плотнее.

— Какую?

— Она сказала, что поможет выбраться из Страны чудес. Быстрее. Без игр. Без ловушек. Без — я запинаюсь, — без всего этого. — Развожу руки в стороны.

— И взамен?

Я опускаю глаза и смотрю на свои ладони, ощупывая пальцы. В черном платье они кажутся еще бледнее. А совесть уже ревет как сирена где-то там на закоулках внутренностей в животе.

— Взамен я должна сделать то, что ей нужно. На балу. Она сказала, что я должна буду выбрать сторону. Ее сторону.

— Конкретнее, — голос Хаоса падает до еще более низкого тембра. В нем звучит не только злоба, но и настороженность.

— Она хочет, чтобы я сыграла роль. Чтобы все увидели, будто я принимаю ее власть над собой. Будто добровольно становлюсь частью ее двора. Она сказала, что мой выбор имеет значение. Что Страна чудес слушает намерения сильнее, чем могу осознать, — говорю, потому, что признаться вслух в своих мыслях и желаниях — значит сделать их реальными. Продолжаю, потому что если остановлюсь, то уже не смогу снова начать. — Она говорила, что ты используешь меня. Что все используют. И я глупая, если верю кому-то из вас. И я я хотела отказаться сразу, — начинаю паниковать, когда поднимаю глаза и вижу боль в синих пылающих глубинах. — Правда хотела. Но потом она сказала про выход. Про дом. Про то, что я могу вернуться.

Голос ломается. Я ненавижу эту слабость, но не прячу ее.

— И я согласилась на словах. Почти согласилась по-настоящему.

Хаос молчит. Его выражение лица тонет в холодности.

Я же заставляю себя смотреть на него немигающим взглядом, принимая последствия своего намерения.

— Нет. Не почти. Я хотела согласиться, — признаюсь окончательно. — В тот момент — хотела. Я подумала, что, может быть, если соглашусь, всё закончится. Что я просто сделаю то, что она просит, а потом уйду. Домой. В свой мир. Где нет чудовищ. Нет королев с ядовитыми улыбками и уловками. Нет принцев с чарами, которые валят с ног от безумия и желания. Нет тебя, который то спасает, то пугает до смерти

Хаос не перебивает. И от этого становится только больнее.