Вершитель хаоса

— Не начинай, — в этот раз глаза закатываю я.

— Не начинаю. Лишь продолжаю уже давно начатую трагедию под названием «Элис считает, что самое опасное существо в комнате обязательно окажется ее союзником».

— А ты? — резко спрашиваю я. — Ты кто?

Он усмехается, но как-то уж слишком устало.

— Именно я обычно самое опасное существо в комнате.

— Сейчас не смешно.

— Сейчас особенно, — продолжает передразнивать он. И я вдруг понимаю, он пытается шутить, дразнить и вызывает гнев только для того, чтобы привести меня в чувства, отвлечь.

Мы стоим друг напротив друга замерев, и тишина между нами снова заполняется тем, что недавно видела. Кажется, эта картина перед глазами никогда не испарится. Останется под кожей, как заноза. Есть четкое ощущение, что могу мыться до крови, закрывать глаза, притворяться, что продолжаю искать путь домой, но внутри меня уже есть эта комната.

Принц в ней. И я не знаю, что страшнее: то, что он чудовище, или то, что часть меня до последнего хотела верить монстру. Увидеть в нем спасение.

Хаос наконец отворачивается и идет вперед по коридору.

— Пойдем, — бросает через плечо.

— Куда?

— В твою комнату.

— Я не хочу в комнату.

— Замечательно. — Останавливается, а потом снова подходит ко мне. — Значит, впервые за день мы делаем что-то разумное не потому, что ты этого хочешь.

Он берет меня за руку. Я дергаюсь, но не вырываюсь. Его ладонь теплая. Слишком живая после холодного камня и мертвенного света тех покоев. Я ненавижу, что это меня успокаивает, но сжимаю его ладонь сильнее.

Мы идем быстро, окна в коридоре снова становятся больше. Сквозь них виден сад и фиолетовое небо, которое украсила россыпь звезд и красноватый полумесяц луны. «Как скоро наступил вечер» — думаю про себя, отмечая то, что не поняла, как мог так быстро пройти день. Хаос выбирает коридоры так уверенно, будто дворец принадлежит ему, а не Королеве Пик. Иногда он останавливается, прислушивается, потом тянет меня в другую сторону. Дважды мы прячемся в нишах, пока мимо проходят стражи. Один раз Хаос резко прижимает меня к стене за тяжелой портьерой, и я слышу, как рядом проходят две придворные дамы, обсуждая цвет лент для бала так оживленно, будто под этой крышей не висят на цепях живые девушки.

Я думаю о них. О червах, бубнах, трефах. О том, есть ли у них настоящие имена. Не спрашиваю об этом у Хаоса. Не могу. Ведь не могу их спасти. Эта мысль давит на грудь хуже надгробной плиты. Когда мы наконец добираемся до комнаты, Хаос открывает дверь без ключа. Просто касается ручки, и замок щелкает так покорно, словно ждал указаний.

— Удобный талант, — говорю, заходя внутрь.

— Взлом дверей? Да, один из моих самых благородных, — продолжает шутить Хаос.

Комната вновь встречает тишиной, ароматом свежих цветов и абсурдной роскошью. На широкой черной кровати уже разложены платья для бала, отныне они не однотонного черного цвета: белое, красное, серебряное, синее. Каждое выглядит — как обещание вернуть меня домой, в которое уже не верю. Королева, конечно, позаботилась. Она хочет, чтобы я выглядела как часть своего мира. Слишком красиво намекает на скорое освобождение для правды.

Хаос подходит к платьям и начинает перебирать ткани с видом человека, выбирающего оружие. Так, словно вчера не было между нами той ситуации, которая вывела его из себя, а меня наградила не менее ужасными снами.

— Совсем не то, — говорит он, отбрасывая белое. — Слишком невинно. Никто не поверит.

— Спасибо, — многозначительно произношу я.

— Красное тоже — нет. Сегодня у тебя и так было достаточно красного. — Бросает он на меня коварный взгляд со смешинками в глазах.

Я вздрагиваю. Он замечает, но ничего не говорит. Только убирает платье в сторону. Серебряное осматривает дольше.

— Слишком похоже на просьбу о пощаде, — говорит он, а я все пытаюсь понять, по какому критерию этот странный мужчина судит о цветах нарядов. Или же Снова пытается отвлечь? «Хитрец» — улыбаюсь про себя, но его старания все больше умиляют, как бы не противилась этим странным повадкам.

— А синее? — подыгрываю я.

— Слишком похоже на побег. А ты пока никуда не бежишь.

— Как обнадеживает твое «пока».

— Я стараюсь, — улыбается он еще шире и подмигивает мне.

Он подходит к шкафу, хозяйничая в моей комнате как в своей. Распахивает створки шире, хотя уверена, что там минуту назад не было ничего, кроме пустоты. Теперь же внутри висит черное платье. Одно единственное.

Я смотрю на него.

Оно не похоже на остальные. В нем нет придворной сладости, нет пышности ради вычурности. Ткань глубокая, матовая, словно вырезанная из ночи. Лиф расшит тонкими темными нитями, которые при свете кажутся то шипами, то узором. Юбка ниспадает мягко, но в каждом ее движении угадывается неяркое свечение темного фиолетового.

— Это откуда?

— Из шкафа.

— Хаос.

— Из правильного шкафа, — сдается он и снимает платье рассматривая более скрупулёзно.

— Надень.

Я принимаю его, и ткань кажется почти невесомой.

— Черное? На бал к Королеве Пик? Это выглядит как добровольное принятие ее власти.

— Нет, — усмехается Хаос. Пусть помнит, что ты не подарок в праздничной упаковке.

Я смотрю на платье, потом на него.

— А если она разозлится, что не выбрала один из предложенных ею нарядов?

— Она разозлится в любом случае. Вопрос только в том, будешь ли ты при этом выглядеть как жертва или как дурное предзнаменование.

Я неожиданно улыбаюсь. Слабо, почти против воли.

— Ты умеешь утешать.

— Нет. Просто рядом со мной ходячие проблемы в виде дерзких Элис обычно выглядят более стильно, — саркастично замечает он.

Я качаю головой и ухожу в ванную.

За закрытой дверью тишина становится другой. Не безопасной — такой тишины в этом дворце, кажется, не существует, — но хотя бы личной. Я кладу платье на край мраморной раковины и смотрю на себя в зеркало.

Лицо бледное. Глаза слишком большие. На губах нет цвета, они серые. Я выгляжу так, словно оставила часть себя в том коридоре у двери принца. Может, так и есть. Но теперь четко понимаю, отчего Хаос так старался взбодрить меня перед балом.