Вершитель хаоса

Это нечто подходит и наклоняется к девушке в алом. Та слабо дергается на цепях.

— Нет — шепчет она. — Ваше высочество, прошу

Это слово — «высочество» — добивает меня сильнее ее мольбы.

Принц Пик. Это он! Мужчина хватает ее за подбородок. На мгновение его лицо снова становится почти человеческим. Почти красивым. Даже печальным.

— Тише, — говорит он голосом, который хрипит, будто выходит из горла зверя. — Ты же знаешь, что тишина укорачивает страдания.

А потом кусает ее. Девушка кричит, извивается. Я перестаю дышать.

Принц пьет ее кровь, и этот звук — тихий, мерзкий, невозможный. Он врезается в меня глубже любого клинка. Я смотрю, не в силах отвести глаз. Разум мечется, пытаясь найти объяснение, но любое объяснение хуже предыдущего. Это не похоже на болезнь или проклятие, точно не случайность. Это голод. Древний, бесстыдный голод, пожирающий наследника Королевы Пик изнутри.

И в этот миг я понимаю, что во дворце есть чудовища, которые не прячутся под кроватями. Они носят титулы, улыбаются за столом, кланяются на балах и предпочитают льстивые слова вместо правды.

Воздух выходит из меня тонким звуком истинного ужаса. Еще мгновение — и чувствую, что могу закричать, но чья-то ладонь резко зажимает мне рот. Дергаюсь, но меня уже тянут назад. Дверь почти бесшумно закрывается перед глазами, отрезая комнату, цепи, кровь и Принца Пик, который больше не принц, а мерзкая человекоподобная тварь.

Неосознанно бью локтем в бок пленителя. Попадаю во что-то твердое. Мужчина за моей спиной тихо шипит, но хватку не ослабляет.

— Не двигайся, — шепчет на ухо. — Хотя, признаю, это очаровательно. Тебе явно не хватает проблем, раз решила поискать их в личных покоях наследника престола.

Я замираю. Голос. Этот невозможный, насмешливый, раздражающе спокойный голос.

Хаос.

Он оттаскивает меня дальше по коридору, держа так крепко, что едва касаюсь носками туфель пола. Пытаюсь вырваться, но его рука на талии словно выкована из стали. Только когда мы сворачиваем за угол и дверь принца исчезает из виду, Хаос отпускает.

Я резко вдыхаю и отшвыриваю его руки от себя.

— Ты — Оборачиваюсь и толкаю его в грудь. — Ты знал?

Он даже не отступает, только смотрит на меня из-под темных ресниц, и в его лице нет привычной насмешки. Это пугает почти так же, как то, с чем недавно успела познакомиться.

— Знала, что нужно оставаться там, где тебе велено? — Игнорирует он мой вопрос. — Безусловно. Я совсем забыл. Нарушать мои указания — это твоя наиболее предсказуемая черта. — Губы мужчины расплываются в совершенно бессовестной улыбке, обнажая клыки.

— Не шути! — голос срывается. Я снова толкаю его, но теперь слабее. Руки дрожат. — Там там были девушки. Они он — Не успеваю договорить.

Стоит закрыть глаза, и снова вижу цепи. Слышу, как металл звенит от слабых рывков. Вижу черный рот полный острых зубов. Слышу, как девушка называет чудовище «Ваше высочество».

Меня начинает трясти. Хаос замечает это сразу. Его лицо меняется. Не становится мягким — нет, это было бы слишком просто. Но в нем появляется тень сосредоточенности, почти осторожность.

— Дыши, Элис.

— Не говори, что мне делать!

— Тогда сама догадайся, что отсутствие воздуха тебе не поможет, — снова шутит он, натягивая на лицо привычную ухмылку, хоть в той не читается ни капли искренности.

Я ненавижу его за этот тон. За то, что он звучит так спокойно, будто мир не треснул только что у меня под ногами. Но именно из-за этого тона каким-то чудом делаю вдох. Потом второй. Хаос смотрит в сторону коридора, откуда мы пришли.

— Теперь ты видела, от чего пытался тебя уберечь.

Я смеюсь. Коротко, почти беззвучно. Это не смех, а что-то сломанное, напоминающее звук погибающей птицы.

— Уберечь? Ты мог сказать мне!

— И ты бы, конечно, послушалась, поверила — закатывая глаза, произносит он.

Я открываю рот, но ответа нет. Потому что он прав. И от этого становится только хуже. Опираюсь плечом о стену, потому, что голова начинает кружиться. Камень холодный, эта прохлада кажется единственным настоящим ощущением в мире, который вдруг стал слишком ярким и слишком страшным.

— Это он то чудовище, которое на меня насылает Королева Пик? — спрашиваю я.

Хаос не отвечает сразу. Смотрю на него очень внимательно.

— Хаос. Это он? То чудовище, сотканное из тьмы Королевы?

Его глаза темнеют. Хаос редко выглядит так, будто ему приходится подбирать слова. Обычно те сами бегут из уст этого невыносимого мужчины, ложатся в ладонь послушными блестящими ножами, которые остается запустить прямо в цель. Сейчас же он молчит, и это молчание режет глубже любого ответа.

— Я не уверен, — наконец говорит он.

— Не уверен?

— В нашем мире многие вещи умеют притворяться тем, чем на самом деле вовсе не являются. Принц Пик сложнее, чем кажется.

— Он пьет кровь прикованных девушек!

— Я не сказал, что он хороший человек, — мрачно усмехается он.

— Человек? — почти шепчу. — Ты называешь

это

человеком?

Хаос чуть наклоняет голову вбок, смеется еще искреннее.

— Я называю его принцем. Это еще хуже.

После этих слов снова чувствую тошноту. Прижимаю ладонь ко рту, но уже не из-за страха закричать — из-за страха, что меня вывернет прямо здесь, на пол дворца, который наверняка видел куда больше ужасов и всё равно остается безупречно чистым. Дышу Еще дышу, вспоминая то, что увидела.

— Те девушки Они останутся живы? — наконец выдавливаю самый главный вопрос, глядя на черный пол.

— Пока да.

— Пока?

— Элис — Произносит Хаос мое имя так, что смотрю на него. Он снова закатывает глаза. — Если вернешься туда, ты им не поможешь. Только окажешься рядом. На цепях или хуже. — Многозначительно приподнимает густую точеную бровь мужчина.

Я не понимаю, что он имеет в виду под этим «хуже», хочу возразить. Должна возразить. Во мне поднимается горячая, отчаянная ярость — на него, на принца, на королеву, на саму себя. Но под яростью лежит правда: я бессильна. Эта мысль унизительна. Я так устала быть бессильной.

В моем мире бессилие было чем-то временным. Ошибкой, которую можно исправить. Несправедливостью, против которой можно говорить, писать, спорить, бороться. Здесь бессилие имеет стены, короны, зубы. Здесь оно берет тебя за подбородок и говорит: «Тише».

— Я хотела попросить его помочь выбраться, — признаюсь честно.

Хаос смотрит на меня снисходительно. Так, будто понял это давно.

— Разумеется.