Страница 60 из 135
Глава 19. Ночные кошмары и откровения
Я падаю. Падаю в бесконечную тьму, которая пульсирует, извивается, хватает меня за руки и ноги. Вокруг ничего, кроме черноты, которая липнет к коже, проникает в легкие, заполняет каждую клетку тела ледяным холодом. Мой крик разрывает воздух, но звук не отражается эхом — тьма поглощает все, словно голодное животное.
Потом я вижу его.
Чудовище выплывает из мрака, как акула из пучин океана. Оно не имеет четкой формы — его тело словно соткано из самой мглы мрака, из теней, которые движутся независимо от источника света. Но я вижу его глаза. Огромные, светящиеся красным, как два раскаленных угля. Они смотрят на меня с голодом, желанием уничтожить.
Ноги касаются земли, которая кажется мягкой, вязкой, словно болотная грязь. Тогда начинаю бежать. С каждым шагом погружаюсь глубже, но продолжаю двигаться вперед, потому что позади слышу рев. Этот звук — не просто рычание животного. Это звук смерти, который заставляет кровь замерзать в жилах.
Чудовище преследует меня.
Его когти царапают пространство вокруг, оставляя светящиеся полосы, которые горят, словно огонь. Его пасть открывается настолько широко, что кажется, она может проглотить целый мир. Зубы острые, как ледяные сосульки, и каждый из них размером с мою руку. Из пасти течет черная жидкость, она шипит, когда падает на землю, оставляя дыры, в которых видна еще более глубокая тьма. Я бегу быстрее, задыхаюсь.
Легкие горят, кости ломит от боли, но я не останавливаюсь. Впереди вижу свет — маленькую точку, которая выглядит как огонек надежды. Бегу к ней со всей отчаянностью, стремлюсь изо всех сил, но расстояние не сокращается. Свет остается на одном и том же расстоянии, словно это мираж, иллюзия, созданная моим умом, чтобы дать возможность не умереть от страха. Чудовище все ближе.
Я слышу его дыхание за своей спиной, чувствую присутствие монстра, словно он уже обхватил шею когтями. Оборачиваюсь и вижу его пасть, раскрытую передо мной. Кричу, пытаюсь отпрыгнуть в сторону, но ноги не слушаются. Они словно приросли к земле, словно болото держит, не позволяя убежать. Чудовище хватает быстро, не раздумывая и секунды. Острые черные когти вонзаются в плечи, прорывая кожу, мышцы, ломают кости. Боль столь острая, всепоглощающая, что крик разрывает горло. Я падаю на землю, и чудовище падает вместе со мной, прижимая к земле своим огромным телом. Оно начинает рвать меня.
Чувствую, как тело разрывают на части, как кровь вытекает из плоти, как мои органы выпадают наружу еще до того, как успеваю отключиться. Но потом боль становится настолько сильной, что теряю сознание. И даже в беспамятстве четко, словно со стороны наблюдаю, как чудовище продолжает рвать, вгрызаться в мою плоть, словно вечность мечтало уничтожить.
***
Глаза распахиваются в темноте, и первое, что чувствую — это прикосновение. Чьи-то пальцы скользят по моему плечу, нежно, осторожно. Я вздрагиваю, инстинктивно отпрыгивая в сторону, но прикосновение не исчезает. Оно переходит на мое лицо, касаясь щеки, словно кто-то недавно целовал это место.
Прижимаю ладонь к лицу, чувствуя остаточное тепло.
Взгляд сам скользит по комнате к смежной двери, к той, что ведет в комнату Хаоса. Я жду, что дверь откроется, что появится его силуэт, хищная улыбка растянется в лукавом признании глупой затеи напугать. Но ничего не происходит. Дверь остается закрытой, и в комнате никого нет, кроме меня.
«Может быть, это был сон? Часть кошмара, который еще не отпустил мой разум?» — мелькает правдоподобная мысль в голове.
Я натягиваю одеяло повыше, осознавая, что спала только в трусиках, и грудь полностью обнажена. Холод пронизывает тело, напоминая о леденящей тьме. Сворачиваюсь в клубок, переворачиваясь на бок, пытаясь уснуть снова. Но сон не приходит. Вместо этого отчетливо слышу звуки.
Тихие шаги.
Они раздаются с другой стороны смежной двери, в комнате Хаоса. Я замираю, прислушиваясь. Шаги медленные, осторожные, словно кто-то ходит туда-сюда, не в состоянии найти покой. Я понимаю, что это Хаос. Он тоже не спит. Он тоже борется с чем-то, что не дает ему отдохнуть.
Мне хочется встать, пойти к нему, открыть дверь и просто быть рядом. Хочется сказать, что мне жаль и как не хотела причинять ему боль. Что просто устала. Но я не двигаюсь и с места. Помня о его гневе, о том, как глаза Хаоса горели яростью, когда он узнал, где была, остаюсь в своей кровати, натягивая одеяло еще выше на себя. Снова прячусь в нем словно в коконе.
Шаги продолжают раздаваться, но я закрываю глаза, пытаясь не думать о том, что происходит по ту сторону двери. Вместо этого думаю о доме. О своей маленькой квартире в Лондоне, о том, как выглядит мой балкон с видом на парк. О том, как пахнет порошком и любимыми недорогими духами в моем шкафу, когда открываю его по утрам. Как звучит голос Алекса, когда он смеется.
Мысли постепенно, но становятся более туманными, размытыми. Разум начинает дрейфовать по закоулкам сна, и я позволяю ему это сделать, потому что сон — это единственное спасение от реальности, которая слишком жестока и сложна. На этот раз он приносит мне покой.
***
Я вижу себя маленькой, не старше семи лет. Светлые вьющиеся волосы развеваются на ветру, а рядом со мной идет отец. Его надежная теплая рука держит мою, когда мы гуляем по парку, и вокруг нас летают бабочки. Сотни, может быть, тысячи бабочек всех цветов радуги. Смеюсь, вытягивая руку, пытаясь поймать одну из них. Бабочка садится сама мне на палец, и я замираю, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть чудо.
— Видишь, Лис? — говорит отец, и его голос звучит ласково, как всё, что когда-либо существовало хорошего в моей жизни. — Бабочки — это символы трансформации. Они начинают жизнь как гусеницы: неприметные, медленные, страшноватые. — Смеется он. — Но потом они превращаются в прекрасных неземных существ.
Я смотрю на отца, и в его глазах вижу мудрость, которая кажется бесконечной в этом возрасте.
— Иногда в жизни мы становимся гусеницами, — продолжает он. — Мы застреваем в коконе, где полно страха неизвестности. Мы не знаем, что произойдет дальше, и это пугает нас. Но это необходимо. Такова часть процесса. Потому что, только пройдя через многое, мы можем стать теми, кем нам суждено быть. Отыскать свой путь.
Бабочка улетает с моего пальца, и я наблюдаю, как она поднимается выше и выше, пока не исчезает в зелени листвы деревьев.