Страница 25 из 135
Глава 8. Восхождение и откровения
Лестница кажется менее угрожающей, когда рядом со мной шагает настолько огромное, насколько и могущественное существо, хотя свет здесь — понятие относительное. Он тусклый и едва помогает видеть, что происходит вокруг. «Мужчина. Он мужчина» — напоминаю себе мысленно, и опять морщусь из-за того, что вспоминаю его руки на себе, его когти, которые гладят по голове, расчесывают волосы филигранно, нежно, чтобы случайно не поцарапать лицо. Краснею, когда вспоминаю его мягкий гибкий хвост на своих ногах. Черт Я должна помнить, что он мужчина, чтобы не угодить в новую западню. Возможно, именно в этом его план?
«Ему нельзя доверять настолько»,
— думаю, а губы шевелятся сами по себе.
Мистер Хаос идёт впереди меня, и замирает. На мгновение оборачивается, смотрит вопросительно.
- Нет-нет, ничего, — стараюсь поскорее оправдаться. — Просто я иногда говорю сама с собой, не замечая этого.
Хаос улыбается мне. Дежурно, как это привык делать всегда. Осматривает мое лицо внимательно, цепляясь за детали. А когда вновь отворачивается, замечаю, что взгляд его синих глаз становится странным, словно он тоже мечется в каких-то сомнениях. Словно его мучают те же мысли, что и меня. Когда догоняю его, замечаю, что синяя шляпа периодически ловит тусклый свет, отбрасывая причудливые тени на его лицо. Это выглядит зловеще, странно, но именно сейчас успокаивает, подтверждая, что могу ошибаться в нем. В его эмоциях, которые считываю лишь по мимике, ведь большего он мне не дает. Не открывается полностью. А то, что рассказал может быть вовсе неправдой.
Мы молчим первые несколько этажей, которые проходим вместе рука об руку, плечом к плечу. Я не знаю, о чём говорить, и кажется, что он тоже не спешит нарушать тишину. Но молчание становится всё более неловким, и в конце концов решаюсь заговорить первой.
— Сколько лет ты здесь? — спрашиваю я, стараясь звучать как можно более естественно.
Мистер Хаос замирает на несколько секунд, потом продолжает подниматься.
— Время здесь течёт странно, Элис, — отвечает он, не оборачиваясь. — Иногда кажется, что прошла одна ночь, иногда — целая вечность. Если считать по вашему времени... — Он делает паузу, словно подсчитывая. — Я бы сказал, что прошло около ста пятидесяти лет. Может быть, больше.
Я спотыкаюсь о ступень, услышав эту цифру. Сто пятьдесят лет? Это невозможно. Он выглядит на двадцать семь, максимум тридцать.
— Как это возможно? — выдыхаю я. — Ты же не выглядишь...
— Старым? — Мистер Хаос наконец оборачивается и смотрит на меня с той самой хищной улыбкой, но в его глазах есть грусть, которую я не видела раньше. — Это магия, дорогая. Королева Пик позаботилась о том, чтобы я не старел, не умирал, не менялся. Я — вечный, как сама Страна чудес. Вечный узник в синей шляпе. — Подмигивает он мне, ухмыляясь, а я понимаю, что любуюсь его ртом, его пирсингом в губе. Это незаконно — мужчина не должен обладать настолько чувственным ртом. — Но это не самое страшное. Цифра, которую тебе назвал, — продолжает он, — это лишь годы в заточении.
Я моргаю несколько раз, прежде чем перевожу взгляд к его глазам. Мы продолжаем подниматься, и я пытаюсь переварить эту информацию. Сто пятьдесят лет. Целая жизнь, прожитая в одиночестве, в доме с тысячей дверей, охотясь на девушек, которые могут быть его спасением. Окидываю мужчину взглядом. Новым взглядом, представляя себе то, сколько вообще он прожил. Но отчего-то задавать вопрос о том, сколько всего ему лет, уже не хочется. Вряд ли мой воспаленный мозг способен переварить эту информацию. Только не сейчас.
— А что с той Элис? — спрашиваю я осторожно о другом. Мне просто интересно. До ужаса интересно узнать о той человеческой девушке, которая смогла покорить сердце почти вечного существа. В моих глазах она настоящая героиня. Я точно не такая. Я совершенно обычная девушка, которая хочет домой, жить свою совершенно обычную жизнь. — С Элис Лидделл. Она... она прожила долгую жизнь? Что с ней произошло?
Мистер Хаос останавливается на площадке между этажами. Здесь окна больше, и свет ярче. Я вижу его лицо в полной мере, и оно выглядит так, словно кто-то только что пробил ему сердце кулаком.
— Да, — говорит он тихо. — Она вышла замуж, родила детей, прожила долгую и счастливую жизнь в вашем мире. Она забыла обо мне. Забыла о Стране чудес. Забыла о том, что было между нами. Королева хорошо позаботилась об этом и о том, чтобы я никак не мог явиться в мир людей в то время. Только через много лет мне удалось разузнать что-то о ней. Знаешь, в мире людей я даже сейчас не могу разгуливать свободно. Тот клуб, это тоже моя своеобразная комната. Войти может каждый из людей, назвав кодовую фразу Шляпника, но лично я не могу ее покинуть.
Я чувствую, как моё сердце сжимается от сочувствия. Это так грустно — быть вечным узником. Это ужасно — любить кого-то, кто позабыл о тебе. Любить воспоминание о человеке, который больше не существует.
— Мне жаль, — поддерживаю Хаоса совершенно искренне. Понять сложно, насколько ему было тогда сложно наблюдать за счастьем любимой и не иметь возможности самому к нему прикоснуться. Быть узником, немым наблюдателем, всемогущим древним существом, которое оказалось в ловушке.
Мистер Хаос издаёт смешок, но он вовсе не веселый.
— Не жалей, — говорит он. — Она была счастлива. Это главное. Я долго думал обо всем. Времени здесь хватает на размышления. — Смотрит он на меня своими синими потрясающими глазами, наполняющимися грустью. — Я выбрал видеть её счастливой в другом мире, нежели несчастной рядом со мной в этой тюрьме. Это мой выбор. Не ее.
Больше не спрашиваю ничего об Элис Лидделл. Ведь вижу, что мне точно больше ничего о ней не расскажут. Да и сама ощущаю, что сунусь, куда не положено. Их отношения — не мое дело. В голове крутятся мысли об реинкарнации и других чудесах, которые крутят обычно только по телику и только для фанатиков подобной чуши, но сейчас смотрю на Хаоса и понимаю — он не просто так ищет ту, что давно умерла. Он свято верит, что она есть или может появиться где-то в мире людей в любой момент. Значит — чушь, не такая уж и чушь? Как и этот мир, не такой уж воображаемый? Его настоящность я определенно успела испытать на себе.
- А ты не можешь перенести меня, к примеру, на самый верхний этаж? Или просто открыть ту дверь, что ведет в клуб? – осмеливаюсь спросить я.
Чешир смотрит на меня и широко улыбается, словно я сказала самую глупую вещь на свете.