Страница 103 из 135
— Выход из моей тюрьмы — это выбравшаяся на волю, в свой мир Элис. Та самая Элис, Так сказал мой друг? Не правда ли? Я знал. И не хочу рисковать именно в этот раз. — Его голос звучит с горькой насмешкой, но глаза Хаоса поднимаются, смотрят в мои и ищут что-то. Понимания? — Нет. Не осуждай меня раньше времени, — говорит он, замечая, что понимаю к чему он ведет. — Знаешь ли, что такое настоящее одиночество? — наклоняет он голову чуть вбок с кривой усмешкой на губах. — Знаешь ли, каково это, терять людей один за другим к которым успеваешь привязаться за столь долгий путь? Их было много слишком много.
Я хочу ответить, снова начать убеждать, что сумею пройти по лестнице до конца, что спасу его и себя. Но Хаос не позволяет мне говорить. Он приближается, его губы касаются моих, и он шепчет:
— Каждой Элис, которая отказывалась живой, неподдельной девушкой, я помогал. Чаще всего, это были девушки, которых сюда заманил я сам. Королева Пик не так щедра, её подачки мне заключались в том, чтобы плодить в этой тюрьме хорошеньких поддельных девушек, так походящих внешне на мою давнюю любовь. Иногда я даже пользовался её дарами, — говорит Хаос, и его лицо искажается от воспоминаний. Он ненавидит себя за это и сразу смотрит на меня, стараясь рассмотреть реакцию, но я в ужасе не от подробностей его попыток скрасить одиночество. Я в ужасе от того, что выбраться отсюда — почти невозможно.
Но не перебиваю. Просто натягиваю край одеяла повыше, пряча обнаженную грудь. Прячась от Хаоса, существа, которое по какой-то причине обманывало, а потом решило быть до конца откровенно со мной. Все это не просто так, догадываюсь сразу. Хаос же замечает то, с какой скоростью изменилось моё настроение. Но только ухмыляется. Он предполагал, что будет именно так. А я начинаю осознавать, что совсем не знала этого мужчину по-настоящему.
Его губы снова нежно касаются моих, пока замерев лишь слушаю. И он шепчет вместе с поцелуем:
— Тебе повезло, малышка Элис. Ты стала особенно дорога мне. Настолько, что готов поверить в то, что являешься той самой девушкой, которая сумела отыскать сердце в недрах ледяного хаоса спустя столько лет. Ты немного другая, — проводит он кончиками когтей по моей щеке, где располагаются те самые три значимые родинки. — Я видел это с самого начала. — Нежно касается он моих волос и проводит по ним с трепетом и любовью. — Ты более темная, выносливая и отважная. Злая и беспощадная, если это нужно. — Он улыбается. — Как раз под стать мне.
— Я смогу добраться до выхода, — говорю, стараясь звучать уверенно, хоть это сложно. Вижу, что Хаос уже принял какое-то решение. И он смеется, целуя меня в лоб, подтверждая это одним маленьким, но столь значимым жестом.
Потом смотрит в глаза и его лицо обретает серьёзность, становится каменным, синие глаза сжигают холодом и равнодушием.
— Нет, — оглашает он как приговор. — Теперь, когда ты моя, когда сама приняла меня, целовала сама и легла в мою постель
сама
... — делает он особенный акцент на последнем слове. — Я не готов так рисковать. Не думаю, что и без этого позволил бы тебе рисковать собой. Но все перечисленное окончательно подвело черту. Прости. Ты стала мне дорога, Элис. Слишком дорога для той, кто может сослужить пользу в виде отмычки. Повторяю, ещё никто не выбирался отсюда. Королева Пик дала мне призрачную надежду, чтобы наблюдать, как пытаюсь. И как каждый раз проигрываю, — выдыхает он. Голова Хаоса при этом падает в его руки. Он словно вспоминает лицо каждой из девушек, которые пытались Но потом снова расправляет плечи и смотрит на меня в своей обычной манере — немного надменно, усмехаясь. — Кроме того, в книге заклинаний при помощи, которой Королева взяла столько силы, ясно говорится, что просто взять могущество нельзя. Нужно заплатить. Заплатить частью себя, самым дорогим и дать шанс освободить себя.
— Освободить себя? — переспрашиваю, не до конца понимая.
— Да, приняв тьму, Королева Пик заперла не только меня, но и сама стала пленницей своего же дара. Она всемогуща, может видеть, заглядывать в любую дверь в этом доме, творить, влиять на миры и Страну Чудес, но заперта в чистом страдании. Магия калечит её, а совесть не имеет значения. Она боится признать ошибки и освободить меня, ведь тогда придётся столкнуться с последствиями.
— Хаос, — выдыхаю я. Голос совсем пропадает, хрипит. — Ты обязан отпустить меня. Я просто хочу попасть домой. Мой брат Я должна — Слова окончательно сжирает спазм возникший в горле. Я понимаю, что скоро могу расплакаться и делаю глубокий вдох.
Хаос не отвечает. Просто смотрит на меня долгое время, затем его глаза опускаются от неловкости. Или стыда? От того, что ответ слишком очевиден, жесток? Сложно понять. Затем он порывисто обнимает мое лицо руками и приближается. Поцелуй нежный, ласковый опускается на мои губы, но в нем есть что-то, что пугает меня больше, чем его признания. Потому что в этом поцелуе я чувствую не любовь. Я чувствую отчаяние. Отчаяние существа, которое готово сделать все ради того, чтобы не остаться в одиночестве. И я понимаю, что выбраться отсюда не просто невозможно. Мне уже просто не позволят это сделать.
Когда он отстраняется, я смотрю на него, и больше не вижу того, кому так беззаветно доверяла. Я вижу красивого, опасного, одинокого мужчину. Нет. Существо, которое готово лгать, манипулировать, удерживать меня здесь, если это потребуется, чтобы только не потерять.
Потом он встает, щелкает пальцами и подходит к окну, смотрит на темнеющее небо вдали.
Предметы в комнате вдруг начинают двигаться, вынуждая сжаться от напряжения. Осколки собираются в предметы, которыми были, заживляя трещины прямо на глазах. Смотрю на простыни в своих руках, и они больше не выглядят истерзанными. Снова идеальны. Пространство наполняется сладковатым запахом лаванды вместе с обретаемым порядком. Дурманящим, магическим. Снова поднимаю взгляд к Хаосу и вздрагиваю от неожиданности, часто моргаю. Он снова одет, как и прежде: на нем бело-фиолетовые штаны в полоску, бордовая шелковая рубашка. На голове синяя шляпа с ценником, которая словно никогда не была намокшей, а на ногах блестящие, идеально отполированные туфли. Кожа на руках больше не чернеет, только острые когти те же. Опасные, острые.
— Мне нужно будет отлучиться ненадолго. До утра, — уточняет он, не отвечая на мой вопрос четко, словно его и вовсе не задавала. И это дает понять еще лучше — меня не отпустят. Как и обещал во время нашей близости, Хаос не отпустит меня, хоть и когда просила его об этом, имела ввиду совершенно другое.