Страница 44 из 80
Вечером про пересдачу узнал весь кубрик, и Дэйв выдал резюме, которое я заношу в хронику как лучшую рецензию на всю мою академическую биографию:
— Ты не можешь просто сдать, да? — Дэйв качал головой, восхищение и укор пополам. — Тебе обязательно, чтоб горело.
— Так получилось.
— У тебя всегда так получается. — Он загнул палец. — Помнишь комбайн? Он тоже при тебе загорелся. — Второй палец. — И плита в прошлом году. Ты знаешь, что мне Дед сказал? Дед сказал: Форк придет чинить, прячь спички.
Я не нашелся, что возразить. Статистика была против меня. Марк, сидевший тут же и слышавший пересказ, немедленно предложил построить регрессию: возгорания в присутствии Форка против общего числа единиц оборудования, к которым Форк прикасался, с поправкой на возраст оборудования. Вышло, доложил он через десять минут расчетов, что я не причина, а индикатор: горит не чаще у меня, а чаще там, где оборудование старое, а старое оборудование мне доверяют потому, что я с ним умею. Заключил Марк удовлетворенно: «Ты не поджигатель, Форк. Ты диагностический признак износа основных фондов Империи». Я поблагодарил за реабилитацию. Формулировка «диагностический признак износа основных фондов» мне даже понравилась: в ней была честность, которой не хватало кафедральному «превышающему программу».
Дэйв выслушал регрессию, ничего не понял и остался при своем: «Все равно прячь спички». На бытовом уровне Дэйв, как обычно, был точнее статистики.
В нычке Мири подвела итог дня с бухгалтерской точностью:
— Пересдача закрыта на «отлично». Первокурсная тройка перекрыта с коэффициентом. Пересчитываю сводный. — Пауза, полторы секунды. — Первая строка листа переходит из категории «математически возможна, не предусмотрена» в категорию «математически достижима при чистых экзаменах». Ты сдвинул арифметику, курсант. Пожаром, но сдвинул.
— Я не поджигал. — Это на всякий случай.
— Знаю. Ты никогда не поджигаешь. Ты просто оказываешься рядом, когда горит то, что должны были починить и не починили. Это не совпадение. Это профессия. — Пауза. — Зафиксировано в журнале. Раздел «наблюдения». Формулировка: «горит не там, где он, а там, куда он приходит, потому что приходит он туда, где давно пора».
Мири это увидела и записала раньше, чем я сам сформулировал. За это, среди прочего, я ее и держу: она читает меня начисто и отдает прочитанное без наценки.
Я лег спать почти счастливым: рекомендация в деле, пересдача на «отлично», первая строка в досягаемости, до экзаменов еще есть время. Все шло правильно. Слишком правильно, шепнул целинский сторож, но я его в тот вечер не услышал, потому что радость, даже держимая в изоляции, немного глушит слух.
А зря не услышал. Потому что уже под утро, когда я почти уснул, на планшете, стоящем на зарядке у моей койки, тихо тренькнуло входящее. Служебный бланк. Без подписи исполнителя. С шапкой, которую я видел впервые: «Аналитический отдел».
«Кадету Форку Р. Г. Явиться. Кабинет 12-бис. Время на ваш выбор. Вероятность вашего прихода девяносто один процент».
Я прочитал это три раза. Особенно последнюю строчку. Вероятность вашего прихода девяносто один процент. Так документы не пишут. Так документы пишет только одно существо на весь кампус, и это существо считает вероятности вместо того, чтобы отдавать приказы, и я это существо уже встречал, три года назад, у пульта, когда оно спросило, где я учился считать.
Сторож, которого я днем не услышал, включился разом, на полную. Радость из изоляции ушла, как уходит заряд через пробитую изоляцию: мгновенно и в землю.
Девяносто один процент. Оставшиеся девять, надо понимать, отводились на то, что я не приду. Оно и их посчитало.