Страница 4 из 80
Я вышел из нычки в коридор, где ночное освещение красило палубу в цвет остывающего шлака, и шел до кубрика, прокатывая в голове ее строку. Несданная дисциплина. Смешно. У нее за лето прибавилось чувство юмора, и прибавилось в мою сторону: раньше она шутила о технике, теперь о времени. Не знаю, что она вычитала в этих своих архивах, но нахваталась.
В кубрике спали. Марк спал по расписанию, точно посередине койки, Дэйв спал, как работал, всей массой и с полной отдачей, четвертая койка, у окна, стояла пустая и заправленная: Мери с какого-то своего очередного обмена еще не вернулась. Я лег на свою, у дальней стены, лицом к самой честной розетке кампуса, и заснул за четыре секунды до того, как решил заснуть. Привычка.
А утром была доска приказов.
Утро четвертого курса устроено милосерднее первого: подъем в шесть, построение в шесть тридцать, и старшина потока, зачитывая наряды, уже не упражняется в интонациях, а просто читает. В то утро он дочитал список, свернул планшет и добавил без выражения, что состав выпускного курса вывешен, ознакомиться до вечерней поверки, расписаться в листе ознакомления. Четыре сотни человек двинулись к доске с той скоростью, с какой люди ходят смотреть на список, в котором уверены. Я шел в общем потоке и был уверен, как все.
Доска приказов у нас, это учреждение. Ее читают, как на Целине читали тарифную сетку: молча, быстро и дважды. Утром на ней вывесили состав выпускного курса, четыреста двенадцать фамилий по потокам, и я нашел свою на положенном месте, на «Ф», между Улановым и Хованским. Форк Р. Г. Все как у людей.
Только напротив моей фамилии, в служебной колонке, где у всех стояла ровная пустота, был отпечатан значок. Маленький, канцелярский, вроде звездочки, какими в документах помечают сноски. Я просмотрел все четыреста двенадцать строк, все четыре потока, дважды, по своей методе: сначала целиком, потом по строкам. Значок был один на весь курс. Мой.
Внизу доски, мелким шрифтом, там, куда никто не досматривает, значилось: «Отмеченным явиться в учебную часть согласно отдельному уведомлению».
Я стоял перед доской, и за спиной у меня шумел просыпающийся кампус, четыреста двенадцать человек начинали свой выпускной год, и у четырехсот одиннадцати из них колонка была чистая.
Инвентаризацию своих страхов я провожу регулярно и держу их учет в порядке, так вот, страха в наличии не оказалось. Оказалось другое, старое, целинское, выученное у окна тарифной конторы: когда система ставит напротив твоей фамилии значок, которого нет у других, это не значит, что тебя заметили. Это значит, что тебя посчитали.
Осталось выяснить, в какую графу.