Страница 61 из 88
Глава 19
Элара Валериус
Королевский сад Остерхольда в этот вечер превратился в живое море парчи, драгоценных камней и шёпота, за которым скрывались самые острые клыки Империи. Весенний бал не зря называли «Ярмаркой Тщеславия»: каждый шаг здесь стоил состояния, каждое приветствие было выверенным ударом в невидимой дуэли.
Разделившись с Юлианом у массивных кованых ворот, я миновала высокую живую изгородь, разделявшую сад на мужскую и женскую половины. Женская секция ослепляла. Под сводами раскидистых яблонь, подсвеченных сотнями магических фонариков и пламенем масляных ламп, роились благородные дамы.
Воздух был настолько тяжёлым от ароматов благовоний и пудры, что кружилась голова. Мимо проплывали дочери герцогов и графов в платьях, расшитых настоящим жемчугом и тончайшей золотой канителью. Юбки из многослойного остерского шёлка шуршали, как осенняя листва, а на их бледных шеях сияли колье, цена которых могла бы обеспечить годовое жалованье целому полку моего отца.
Я видела, как они смеются, прикрывая рты расписными веерами, и как их глаза — холодные и расчётливые — сканируют каждую гостью, выискивая изъяны в наряде или происхождении. В этом блеске и роскоши было нечто удушающее, как в золотой клетке, где каждый твой жест заносится в негласный реестр грехов и добродетелей.
Стараясь не привлекать внимания, я скользнула мимо центрального павильона, где юные леди кружились в танце, выставляя напоказ изящные лодыжки и дорогие украшения. Моё простое платье и отсутствие броских камней делали меня почти прозрачной для этой толпы, и я была этому несказанно рада.
Найдя самый неприметный, утопающий в тенях угол в тени старой глицинии, я опустилась на каменную скамью. Отсюда мне был виден весь этот сияющий маскарад, но сама я оставалась лишь сторонним наблюдателем.
Я расправила складки своего скромного наряда и сложила руки на коленях. Где-то там, за стеной, звенели кубки и велись мужские разговоры, а здесь, среди аромата цветов и яда сплетен, я надеялась просто переждать эту бурю, оставаясь невидимой тенью на празднике чужой жизни.
* * *
Даэн Рейн
Я медленно поднимался по ступеням башни Лазурного Небосвода, заложив руки за спину. За мной тенью следовал мой верный пёс — молодой евнух в охристом одеянии с золотым поясом. Его шаги были бесшумны, как и его мысли, но голос всегда нёс именно то, что я желал слышать.
— Обгоревшее тело юноши, найденное на Арене Зверей, действительно имело шрам от кинжала на груди. Сомнений нет: это был Седьмой Принц, — проговорил он своим вкрадчивым, лишённым возраста и пола голосом. — В этом мире больше нет никого, кто мог бы угрожать положению Вашего Высочества. К чему эти тревоги?
Я фыркнул, не оборачиваясь.
— Надеюсь, ты прав. Но если я узнаю, что этот ублюдок Каллум всё ещё дышит, твоя кастрированная голова покатится по этим ступеням вслед за его собственной.
При упоминании «кастрированного» евнух лишь слегка прищурил свои лисьи глаза, и его застывшая, масляная улыбка не дрогнула ни на миллиметр.
— Я бы не посмел обмануть вас.
Он выждал театральную паузу, зная, как подогреть мой интерес, и добавил: — Кроме того, Императрица просила передать Вашему Высочеству, что на сегодняшний Весенний Бал приглашены все незамужние знатные леди Остерхольда. Ваше Высочество может воспользоваться этим шансом, чтобы выбрать себе новую Принцессу. Императница особо отметила, что законная дочь генерала Валериуса была бы весьма подходящей партией..
— Я никогда не введу женщину из рода Валериусов в свои покои. Передай матери, пусть оставит эту затею, — отрезал я, выходя на верхнюю террасу башни.
С этой высоты весь сад был как на ладони. Я окинул взглядом женскую половину пиршества, чувствуя лишь привычное раздражение. Разодетые куклы, размалёванные лица, тяжёлая парча и ещё более тяжёлые амбиции их отцов. Слишком предсказуемо. Слишком скучно.
— Я уже видел эту Валерию, — я поморщился, вспоминая старшую дочь генерала. — Обычная внешность, ни капли изящества или женского шарма. Очередная солдафонка в юбке.
— Семья Валериусов контролирует военную мощь Империи, — мягко напомнил евнух, его взгляд скользил по толпе, словно он высматривал жертву для соколиной охоты. — Либо они станут вашим мечом, либо их придётся сломать, пока они не превратились в угрозу.
Он вдруг замер, сузив глаза, и указал в сторону: — Говорят, у генерала есть младшая дочь.
Я проследил за его взглядом, губы мои скривились в презрительной усмешке.
— Если старшая — неотёсанная глыба, чего ждать от младшей? Девчонки, выращенные среди грубых воинов, смердят казармой, даже если их искупать в розовой воде..
Слова застряли у меня в горле. В самом дальнем, западном углу сада, в тени старой глицинии, я увидел её. Мои зрачки расширились, и я невольно подался вперёд, вцепившись в каменные перила.
Если бы не этот лис за моей спиной, я бы прошёл мимо, не заметив сокровища.
Лёгкий весенний ветерок колыхнул ветви, и в игре света и тени я увидел безупречный профиль. Линия её челюсти была настолько изысканной и тонкой, что казалась вырезанной из драгоценной кости. Её рука, небрежно лежащая на столе, белела в сумерках, словно выточенная из чистейшего горного льда.
Истинная красота кроется в костях, а не в краске на лице. Мой глаз, искушённый в прелестях самых дорогих куртизанок и благородных дев, сразу распознал редкость. Это была не просто миловидность — это была порода, обещающая стать величайшим украшением моего дворца.
Евнух, заметив моё оцепенение, ядовито прошептал: — Кажется, это и есть та самая леди, которую Ваше Высочество только что назвали «грубой девчонкой».
В горле внезапно пересохло. Я почувствовал, как внутри просыпается старое, жадное чувство обладания. Я посмотрел на слугу долгим, многозначительным взглядом — тем самым, который не требовал слов.
Тот немедленно склонился в глубоком поклоне, пряча торжествующий блеск в глазах: — Ваш слуга немедленно сделает все необходимые приготовления.
* * *
Элара Валериус
Я совершенно не догадывалась о том, какие тени сгущаются надо мной на вершине башни Лазурного Небосвода. Я лишь тихо сидела в своём углу, стараясь слиться с шуршанием листвы и стать безликим фоном для щебечущих дам.