Страница 59 из 88
Пальцы, которые я нервно сжимала в рукаве, наконец расслабились. Я расправила плечи и победно улыбнулась: — В таком случае, с завтрашнего дня ты станешь почётным гостем в нашем доме. Что скажешь?
Он явно не ожидал такой «куртуазности». На мгновение в его глазах отразилось ошеломление.
— Вейн Трой — человек низкого происхождения и скудных познаний, — произнёс он, быстро восстанавливая самообладание. — Я бы предпочёл остаться в качестве вашего личного гвардейца, чтобы оберегать госпожу.
«Скудные познания»? «Низкое происхождение»? О, если бы он знал.. Пройдёт всего три или четыре года, и вся эта империя, и сам Император на троне станут лишь муравьями в его ладони, которых он раздавит по первой прихоти.
* * *
Каллум Рейн
Я опустил взгляд, позволяя ресницам скрыть ту бурю, что бушевала в моих зрачках. «Почётный гость»? Какой изысканный способ держать меня на расстоянии вытянутой руки. Это звание сделало бы меня чужаком, запертым в золотой клетке этикета, и связало бы мне руки в моих истинных планах. Остерхольд — это лабиринт, и мне нужно право беспрепятственно скользить по его тёмным переулкам.
— Пока я могу оставаться подле госпожи, любое место для меня — благословение, — выдохнул я, заставляя свой голос звучать мягко, почти смиренно.
Я чувствовал её изучающий, почти насмешливый взгляд. Эта девчонка молча наблюдала за моим притворным самоуничижением, словно видела фальшь в каждом моём слове.
Но мои слова заставили её задуматься. Сделать меня «гостем» значило привлечь к поместью Валериусов слишком много ненужных глаз. Любая ищейка из Алой Канцелярии мигом вцепится в след неизвестного юноши, и тогда её отец и брат окажутся в самом центре кровавого водоворота. Гвардеец — совсем другое дело. Тень, сливающаяся с доспехами.
— Тогда начни как гвардеец, — наконец произнесла она. — Но запомни: гвардейцы — тоже люди, а не рабы. Перестань унижаться и поносить себя. Всему остальному я научу тебя сама. Постепенно.
Элара ушла. Крошечное пятнышко света от её фонаря криво покачивалось, пока окончательно не растворилось в вязкой, беспросветной мгновении ночи.
Я долго сидел на кушетке, вслушиваясь в тишину. Затем ленивым взмахом рукава погасил лишние свечи и закрыл дверь. В холодном лунном свете, пробивавшемся сквозь щели, я снял сапоги из оленьей кожи. Рассматривал их мгновение, изучая каждый стежок, а затем просто разжал пальцы. Новые сапоги с глухим стуком упали на пол.
Грудь сдавил странный, клокочущий звук. Я опёрся локтем о колено и, подперев подбородок, разразился глухим, придушенным смехом. Моя маленькая госпожа.. Она считает себя такой проницательной, но даже не умеет складно лгать. Эта кожа — совсем свежая, она пахнет мастерской, а не затхлой кладовой.
Её забота.. это была попытка надеть на меня изящные кандалы. Кроткие путы для зверя в овечьей шкуре.
Неужели она догадалась, кто я на самом деле?
Нет. Я тут же отбросил эту мысль. Невозможно. Если даже прожжённый в боях генерал Валериус и его сын не узнали во мне Принца-регента, откуда это знать девчонке, которая годами не покидала стен поместья? Все мои наблюдения твердили об одном: её мир прост и прозрачен, она никогда не была замешана в интригах дворцовых фракций или грязных играх королевской крови.
Она сама была загадкой, которую ещё только предстояло разгадать. Тот самый свет в тумане, который с каждым днём становился всё ослепительнее, всё ярче, неумолимо завлекая меня ближе, заставляя желать исследовать её до самого дна.
По моей прежней привычке, любой, кто видел меня в таком ничтожном, жалком состоянии, должен был умереть. Я должен был использовать её, а затем сжечь всё дотла, не оставив даже пепла.
Но сейчас..
Взгляд мой потемнел. Я медленно сдержал улыбку, поднялся и подобрал сапоги, бережно отряхнув их от невидимой пыли.
Странно. По какой-то причине мне совсем не хотелось её убивать. Пока что.
* * *
Элара Валериус
Конец марта, время Весеннего Бала.
Я твердо решила притвориться больной, чтобы избежать этого сомнительного торжества. Но не успела я даже подойти к Касси, чтобы вызвать аллергию, как моя старшая сестра слегла по-настоящему. Розовый лишай — лицо Валерии покрылось жуткими красными пятнами, и об участии в бале не могло быть и речи.
Во время прошлого северного похода отец и брат уже пропускали службу из-за болезни. Если теперь и обе дочери генерала объявят себя недужными и не явятся на зов Императрицы, это неизбежно вызовет подозрения у Его Величества.
После долгих раздумий мне пришлось смириться: честь семьи Валериусов на балу буду представлять я.
— Госпожа, почему вы не хотите переодеться? — Марта с тревогой смотрела на моё лицо, лишенное и капли косметики. — На балу все знатные дамы будут в роскошных нарядах, из кожи вон лезть, чтобы выделиться. Даже с вашей красотой в таком скромном платье вы покажетесь.. неприметной.
— Быть неприметной — это именно то, чего я хочу, — я грустно улыбнулась, отстраняя золотую шпильку, которую Марта пыталась вонзить в мою причёску. Я встала, критически осмотрела себя в зеркале и, оставшись довольной своим «серым» образом, вышла за дверь.
У кареты замерла высокая фигура. Каллум.
Когда я спускалась по ступеням в окружении служанок, в его тёмных глазах промелькнула едва заметная рябь. На мне было простое платье, волосы перехвачены лишь одной серебряной заколкой, что только подчёркивало естественную живость лица. Каллум не проронил ни слова, но первым шагнул вперёд, подставляя руку для опоры.
Я оперлась на него, чтобы взобраться в карету. Мои пальцы лишь на мгновение коснулись его жёсткого кожаного наруча и тут же отстранились.
Вспомнив нечто важное, я отодвинула занавеску и взглянула на Каллума: — Тебе не нужно сопровождать меня во дворец. Оставайся здесь.
У входа в королевский сад будет слишком много людей, и я до смерти боялась, что кто-то может узнать в моём гвардейце опального принца, обрушив все мои планы.
Каллум послушно склонил голову: — Как пожелаете, госпожа.
Но через мгновение он добавил с той самой вкрадчивой улыбкой, от которой по спине бежали мурашки: — На дворцовом приёме будет тесно. Надеюсь, госпожа будет осторожна и постарается держаться подальше от мест, приковывающих внимание.
Я нахмурилась. В его словах явно крылся второй смысл, какой-то намёк, который я не могла разгадать. Впрочем, даже без его советов я знала, как важно сейчас оставаться в тени.
— Я поняла, — я опустила занавеску.