Страница 58 из 88
Глава 18
Элара Валериус
В той, прошлой жизни, когда я была лишь тенью в роскошном и ледяном дворце безумного Принца-регента, у меня было слишком много свободного времени. Кроме бесконечного чтения, живописи и попыток унять дрожь в руках, я занималась рукоделием. За три года изгнания моё мастерство в шитье подошв стало почти безупречным.
Мне некому было дарить подарки, кроме него. Я вышивала саше, шила сапоги, вкладывая в каждый стежок свои неумелые, почти рабские попытки умилостивить монстра. Но Каллум Рейн тогда был слишком величествен и недосягаем — разве мог он оценить вещи, сшитые моими руками? Мои подношения либо выбрасывались слугами, либо годами пылились в безымянных углах, покрываясь забвением и грязью.
Я не возражала. Я продолжала шить, а он продолжал выбрасывать — мы не мешали друг другу. От первых кривых стежков до изящной, тонкой работы — за те три года единственной вещью, которую Каллум счёл едва приемлемой, была пара кожаных сапог с облачным узором.
Ирония судьбы была в том, что в день моей смерти Каллум всё ещё носил те самые сапоги. Я видела их совсем близко, когда лежала на холодном полу: они были забрызганы свежей кровью Адриана Августа.
Это воспоминание буквально вьелось в мои кости. Я шила эти новые сапоги из оленьей кожи с пугающей лёгкостью, пальцы сами помнили каждый изгиб его стопы, я даже не задумывалась об этом. И я никак не ожидала, что нынешний Каллум, этот израненный юноша, мгновенно заметит мою оплошность.
Кот Касси спрыгнул с подоконника и с негромким мяуканьем закружил у моих ног, возвращая мои блуждающие мысли в реальность. Пауза затянулась, становясь опасной.
Я сделала глубокий вдох и вернула лицу выражение безмятежного спокойствия: — Я заметила, что ты примерно одного роста с гвардейцем Клеоном. Вот и решила довериться интуиции.
* * *
Каллум Рейн
Я не подал виду, поверил ли её нелепой лжи о Клеоне или нет. Вместо этого я перехватил кота — эту меховую тварь, от которой у Элары вечно выступала сыпь, — и медленно кивнул, пробуя на вкус каждое слово:
— У моей госпожи на редкость точный глаз. Она видит детали, которые ускользают от других.
— Сядь, — Элара слегка вскинула подбородок, указывая на кушетку.
Я послушно опустился на мягкие подушки. Стоило мне сесть, как давящее чувство моего превосходства, которое всегда исходило от моего роста и размаха плеч, мгновенно испарилось. Теперь она смотрела на меня на одном уровне — глаза в глаза. Я чувствовал, как она отчаянно пытается отбросить какие-то свои невидимые предубеждения, рассматривая меня так пристально, словно надеялась разглядеть мою истинную суть.
— Вейн, — начала она.
В свете лампы её красота казалась почти неземной, зыбкой, как мираж в пустыне.
— Скажи мне честно.. как я к тебе отношусь? Как я с тобой обхожусь?
Я слегка наклонил голову набок, и ответил без малейшего колебания, заставляя свой голос звучать чисто и искренне, хотя внутри меня в этот момент беззвучно хохотали демоны:
— Госпожа лечит мои раны, дала мне имя, окружила заботой, какой я не знал прежде. Вы дали мне кров, изысканную одежду и лучшую еду. В этом проклятом мире нет человека, который отнёсся бы ко мне лучше, чем вы.
Элара прищурилась, словно искала подвох в моей безупречной интонации.
— А что, если в будущем.. другие станут относиться к тебе так же хорошо?
Я посмотрел на неё в упор, позволяя тьме в моих зрачках на мгновение стать глубже.
— Если бы госпожа не вытащила меня из бездны, разве у меня вообще было бы это «будущее»? Вы — начало моего пути, госпожа. Без вас завтрашний день для меня просто не наступит.
Я видел, как она вздрогнула от этих слов. Она хотела приручить меня, а я.. я просто давал ей то, что она хотела услышать, затягивая петлю её собственной привязанности всё туже. Моя дорогая Элара, ты и представить себе не можешь, на что способен этот «Вейн Трой», если ты когда-нибудь решишь, что твоя миссия окончена.
* * *
Элара Валериус
Я слегка прищурилась, изучая его. Теперь я не сомневалась: в юности Каллум выживал не только благодаря своей пугающей воле, но и благодаря своему серебряному языку, способному сплести любую ложь.
Я решила подыграть ему, чтобы заманить в свою ловушку. Слегка сощурив глаза и придав голосу мягкость, я произнесла: — В таком случае тебе стоит хорошенько запомнить, как щедра я была к тебе.
— Вейн никогда не посмеет забыть об этом.
В отличие от других слуг, которые в присутствии господ превращались в безмолвные тени, Каллум смотрел мне прямо в глаза — пристально, ловя каждое движение моих ресниц. В его шёпоте слышалась вкрадчивость: — Если бы я мог отплатить хотя бы малую долю глубокой милости госпожи, я бы не задумываясь сделал что угодно.
По его тону я поняла: он ещё не знает о своём новом положении. Мною овладело озорство, и я с любопытством спросила: — О? И на что же ты способен?
— Я готов служить госпоже, исполняя любую вашу прихоть, предвосхищая каждое желание.
Заметив, как я иронично вскинула бровь, Каллум на мгновение задумался, а затем добавил с ледяной, едва уловимой улыбкой: — А ещё я умею сражаться. Если у госпожи есть враги, которых нужно.. стереть с лица земли, я могу..
— Довольно! — я резко вскинула руку, обрывая его на полуслове.
Слушайте его, только послушайте! Вот она — та самая кривая дорожка, по которой он шёл в моей прошлой жизни. Его разум, даже сейчас, был забит лишь простыми и жестокими мыслями о расправе.
— Мне не нужны твои убийства. Напротив, я хочу, чтобы ты защищал меня. Защищал весь род Валериусов.
— Защищал? — на его лице промелькнуло искреннее замешательство, будто я заговорила на забытом наречии.
— Именно. Если ты действительно хочешь остаться подле меня, тебе придётся играть по моим правилам. Никогда, ни при каких обстоятельствах ты не должен предавать семью Валериусов или поступать против совести.
Я медленно выложила свой главный козырь: — Я не собираюсь пользоваться твоим чувством долга. Если ты не согласен, я уважу твой выбор. Я дам тебе золото и помогу обустроиться за пределами этого поместья.
— Я согласен, — его ответ прозвучал без тени сомнения, прежде чем я успела закончить фразу.
Каллум слегка поднял голову. Его иссиня-чёрные зрачки напоминали бездонные омуты — притягательные, пугающие и лишающие воли.