Страница 41 из 88
Он повиновался. На его длинных ресницах застыл иней, делая его похожим на прекрасное ледяное изваяние. Сколько же времени он провёл здесь, на морозе? О нём, как о «временном госте», конечно же, никто не вспомнил во время раздачи подарков.
Я забрала фонарь из рук Марты и поставила его прямо на дорожку, чтобы тепло свечи подтопило лед.
— Марта, принеси горячей еды и вина тусу. Быстро.
Я не могла позволить ему встретить праздник с пустым желудком и ледяным сердцем. Пока служанка выполняла поручение, я присела на резные перила галереи.
— Я просто хотел отблагодарить госпожу, — раздался в тишине его глухой, упрямый голос. — Сделать вас счастливой.
Я удивлённо вскинула брови. Сделать меня счастливой? Расчищая снег? Ну, по крайней мере, это безопаснее, чем его обычные методы достижения «счастья» путём устранения конкурентов.
В этот миг над Остерхольдом грянула полночь. Тысячи фейерверков взмыли в небо, расцветая ослепительными букетами на иссиня-черном полотне. Весь мир вокруг побледнел перед этим буйством красок. В переднем дворе послышались ликующие крики слуг, поздравляющих друг друга, но в глазах Каллума по-прежнему отражалась лишь бесконечная темнота.
Я вдруг вспомнила.. В моей прошлой жизни поместье Принца-регента никогда не праздновало приход года. Пока весь город утопал в огнях, его дворец замирал, безмолвный и мрачный, как склеп. Ни одного красного фонаря, ни одной доброй весточки. Единственным ярким пятном в те дни была кровь на его одеждах — он всегда находил, кого казнить в праздники.
Однажды, когда Каллум был в необычайно благостном расположении духа, он спросил, чего я хочу. Я тогда не посмела просить о многом и лишь прошептала: «Хочу увидеть фонари на Празднике Света». Он тогда улыбнулся — той самой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах — и прикусил мою нижнюю губу, слизывая капельку крови. «Хорошо», — ответил он.
Но в Праздник Света нас ждала засада. Кровь на ступенях дворца текла рекой. После резни Каллум вывел меня на высокую стену. Весь город был перед нами. «Смотри, Элара. Твои фонари», — сказал он. На каждом столбе вдоль главной улицы горели не бумажные шары, а живые люди. Чиновники, предатели, враги.. Они кричали и стонали, превращая праздник в адское видение. В тот момент я навсегда запомнила его глаза — в них металось пламя, и невозможно было понять, бог он или демон.
Этот безумный фанатик разрушения был так непохож на юношу, стоящего сейчас передо мной. Если бы он никогда не познал предательства, стал бы он другим? Мысль мелькнула и исчезла.
— Госпожа, всё готово! — Марта вернулась с подносом. Пар от мясного бульона и закусок приятно щекотал ноздри. Принесли даже маленькую жаровню для подогрева вина.
Я устроилась поудобнее и кивнула Каллуму: — Садись.
Он замер. В его взгляде отразилось искреннее изумление. Он медленно поднялся по ступеням, но так и остался стоять, не смея присесть рядом. Видя его покорный и почти испуганный вид, я почувствовала, как сердце сжимается. Кажется, в этой жизни он действительно верил, что недостоин даже края скамьи.
Я просто протянула руку и силой усадила его на резную скамью. Затем налила чашу горячего вина, щедро всыпала туда две ложки своего любимого жгучего перца, подумала секунду.. и добавила третью. От души.
— Пей, — сказала я мягко, протягивая ему чашу, в которой плавал огонь в буквальном смысле. — Согрейся. Это приказ.