Страница 53 из 76
Глава 14
В сыскном отделении стояла гнетущая тишина. Каждый шаг Василия Игнатьевича Белозёрова и Аристарха Платоновича Рябинина сопровождался немигающими взглядами. Наглые агенты в гражданском и филёры даже не пытались делать вид, будто заняты службой. Сбросив маски, враг обступил их со всех сторон, перекрывая выходы и давая понять, что отныне все их шаги будут находиться под пристальным наблюдением.
Поднявшись в кабинет, они закрыли за собой дверь. В комнате царил полумрак: плотные шторы были задёрнуты, не пропуская даже толику света. Василий молча подошёл к окну, осторожно отодвинул край шторы и посмотрел на улицу: у противоположного тротуара, якобы разглядывая вывеску лавки, стояли двое крепких молодых парней в длинных чёрных пальто.
— Мы здесь как в мышеловке, Василий Игнатьевич, — тихо произнёс Рябинин, опускаясь в рабочее кресло и нервно потирая затёкшую шею. — Градоначальник дал нам срок до вечера. Если мы не отдадим дело Гусятникова полицмейстеру и не подпишем фальшивый протокол на каторжника, нас арестуют прямо здесь. А Воропанов… этот подлец не блефует. Его карета с саквояжем денег была не просто предложением взятки, а демонстрацией силы. Нам прямым текстом дали понять: либо сто тысяч рублей и бегство из Москвы, либо пуля в затылок и Яуза.
— Воропанов боится, Аристарх Платонович, — отозвался Белозёров, не поворачивая головы от окна и продолжая наблюдать за улицей. — И Прутков боится не меньше. Пропажа Щукина, изъятие его тетради и шифрованной бухгалтерии нарушили их спокойствие. Они поняли, что мы подобрались к ним слишком близко. Так сказать, к самому сердцу их теневой империи. Градоначальник и полицмейстер — всего лишь оружие в руках Пруткова. Им нужно не просто закрыть дело, им жизненно необходимо уничтожить оригиналы документов, пока они не попали в Санкт‑Петербург к министру.
В этот момент дверная ручка бесшумно повернулась, и в кабинет быстро скользнул Тихон Мохов. Он запер дверь на замок, тяжело дыша и вытирая платком взмокший лоб. На его сюртуке кое‑где виднелись капли грязи, а глаза горели от пережитого напряжения.
Белозёров и Рябинин мгновенно повернулись к нему.
— Тихон! — негромко воскликнул Василий. — Мы не видели тебя возле администрации, а потом нас запихнули в карету к Воропанову.
Мохов прошёл к столу и сел на стул, откинувшись на спинку:
— Едва от судороги в ногах не свалился, Василий Игнатьевич! Сказать, что я перепугался, когда увидел, как вас возле администрации под дулами револьверов в чёрную карету усадили, значит, ничего не сказать! Я ведь как чувствовал. Ждал вас возле администрации, как и договорились. Стоял в сторонке, чтобы глаза не мозолить. Вы как вышли, я за вами сразу пошёл, догнать хотел. А тут подлетает эта чёрная карета, из неё лбы с револьверами вываливаются и вас внутрь сажают! У меня аж сердце в пятки ушло: думал, прямо там вас и порешат или в подвал куда увезут.
Мохов перевёл дыхание, налил себе стакан воды и осушил залпом.
— Я сразу схватил первого попавшегося извозчика, сунул ему три рубля в руку и кричу: «Гони за той каретой!» — и удостоверением ему в лицо тыкаю. Мы за вами по всем переулкам и улицам плелись. Извозчик молодец, сразу всё понял. Дистанцию держал, чтобы нас не срисовали. Я ведь ждал: если на выезд из города пойдёте, то всё, беда, — хотел карету штурмом брать и вас вызволять, благо револьвер с собой. Но тут смотрю: карета резко затормозила, вас выкинули на мостовую и уехали.
— Воропанов нам взятку предлагал, а когда понял, что подкупить нас не выйдет, угрожать стал, — мрачно заметил Белозёров. — Ну и выкинул нас из кареты.
— Вот‑вот! — кивнул Тихон. — Я убедился, что вы целы и на своих ногах к сыскному отделению направились. Но за мной тоже хвост увязался! Вот я и решил их потаскать за собой, чтобы жизнь малиной не казалась. Пришлось полтора часа по московским подворотням и проходным дворам петлять. На Покровке через пекарню насквозь прошёл, потом через сапожную мастерскую срезал, извозчиков три раза менял, пока окончательно не убедился, что стряхнул филёров. Только после этого сюда добрался. Но внизу, я вам скажу, настоящий муравейник! В вестибюле агенты полицмейстера чуть ли не в замочные скважины заглядывают.
— Видели всё, Тихон, — сказал Белозёров. — Обложили нас плотно.
Не успел Белозёров договорить, как в коридоре раздались громкие шаги. Разговор мгновенно оборвался. Василий сделал знак Мохову молчать и открыть замок на двери, а Рябинин быстро поправил бумаги на столе, придавая себе сосредоточенный вид.
В дверь громко и сильно постучали.
— Войдите! — громко отозвался Рябинин, как только Тихон открыл замок и отошёл в сторону от двери.
Дверь тут же распахнулась, и на пороге появился дежурный сыщик сыскного отделения. За его спиной, смущаясь, переминался с ноги на ногу какой‑то мужик, похожий на мастерового или ремесленника. Потёртый тулуп, старые сапоги, а в руках — помятый картуз. Лицо то ли в саже, то ли грязью испачкано.
— Извините, Аристарх Платонович, — буркнул дежурный, не скрывая раздражения. — Тут вот мужик припёрся. Утверждает, что на Ярмарочной площади у него из кармана кошель со сбережениями украли. Настаивает на срочном заведении дела и розыске. Исполняющий обязанности начальника отлучился к полицмейстеру, велел все текущие жалобы к вам перенаправлять. Примете?
Рябинин тут же сделал недовольный вид, едва сдерживая досаду от того, что их отвлекают в столь критический момент, но тут же вспомнил об инструкции для Тихона Мохова — изображать обычный рабочий день.
— Примем, примем… — вздохнул судебный следователь и кивнул в сторону Тихона. — Оставляй его здесь. Тихон займётся допросом, а я дело заведу. Будем искать. Что ещё делать, раз начальство ко мне отправляет.
— Слушаюсь, — довольным голосом ответил дежурный, с удовольствием перекладывая бумажную волокиту на Мохова. Он тут же развернулся и вышел из кабинета.
Как только дверь кабинета была плотно закрыта, а шаги дежурного в коридоре затихли, мещанин моментально преобразился. Сутулый, испуганный мастеровой мгновенно распрямил плечи. Его рабочая мещанская осанка исчезла, уступив место военной выправке. Взгляд бегающих глазок стал цепким и невероятно умным. Человек уверенным бесшумным шагом подошёл к Рябинину, сразу оценив обстановку в комнате.
Мохов от неожиданности замер возле двери, а Рябинин застыл с открытым ртом. Белозёров же сделал вид, что потянулся за оружием.