Страница 52 из 76
Оценив обстановку и понимая, что их, не задумываясь, могут пристрелить прямо на виду у губернаторской охраны, Василий обменялся взглядом с Рябининым. Оба молча кивнули и под конвоем поднялись по подножке в темноту богатого салона кареты. Дверца тут же захлопнулась, мужчины с оружием запрыгнули на козлы к кучеру, и экипаж плавно тронулся, неторопливо поехав по улицам Москвы.
Внутри кареты, на мягком кожаном диване, сидел мужчина в дорогом костюме. Он оценивающе посмотрел на Белозёрова и Рябинина:
— Мы с вами заочно знакомы. Пора познакомиться лично. Воропанов.
— Просто Воропанов? — усмехнулся Василий.
— Для вас — господин Воропанов, — мужчина расплылся в улыбке. — Но хватит любезностей, у меня на это нет времени. Как я вижу, вы только что от наших общих знакомых. Разговор, полагаю, выдался не из приятных? Власть у нас нынче грубая. Любят кричать и грозить каторгой, но я предпочитаю вести дела совсем иначе. Зачем ломать жизни умным людям, когда можно договориться о взаимной выгоде?
С этими словами Воропанов наклонился и вытащил из‑под сиденья тяжёлый кожаный саквояж. С тихим щелчком он открыл замки и раскрыл сумку, показав содержимое Белозёрову и Рябинину.
Саквояж был забит плотно уложенными пачками новеньких сторублёвых и пятисотрублёвых купюр. Сумма, лежавшая в саквояже, была огромной: на неё спокойно можно было купить целое имение или до конца жизни ни в чём себе не отказывать.
— Здесь сто тысяч рублей наличными, — спокойным голосом произнёс Воропанов, проведя рукой по пачкам денег. — Это больше, чем вы оба заработаете на своей службе. И эти деньги — ваши.
— И что же вы желаете от нас получить за такую большую сумму? — спросил Рябинин, сдерживая эмоции.
— О, условия самые простые. Вы прямо сейчас отдаёте мне тетрадь Щукина, мою бухгалтерию и расписку, а также остальные бумаги и всё, что накопали по делу Гусятникова. Что касается передачи улик полицмейстеру, то ему вы отдадите дело, в котором всё свалите на каторжника. После этого вы подаёте в отставку и навсегда уезжаете из Московской губернии. Завтра же вы будете богатыми и свободными людьми в любой точке империи.
Воропанов ухмыльнулся, окинув Белозёрова и Рябинина довольным взглядом:
— Подумайте хорошенько, господа. Зачем вам рисковать головой ради мёртвого купца? Прутков не прощает врагов, но умеет щедро вознаграждать тех, кто проявляет благоразумие. Вы получите деньги, уедете за границу или в любой другой город нашей необъятной империи и начнёте новую богатую жизнь. Все выигрывают, никто не страдает. Забирайте деньги прямо сейчас, и давайте завершим это дело по‑хорошему.
Василий Белозёров посмотрел на гору новеньких купюр, лежавших в саквояже, и почувствовал, как в нём закипает ярость. Он медленно поднял глаза, всматриваясь прямо в лоснящееся лицо Воропанова.
Быстрым движением Василий закрыл саквояж и с силой толкнул его к Воропанову:
— Заберите свои деньги обратно, Воропанов. Вы просчитались, если решили, что нас можно купить так же легко, как вы купили нотариуса Боброва или чиновников в полиции.
— Дача взятки должностному лицу при исполнении служебных обязанностей — это серьёзное уголовное преступление, Воропанов! — добавил Аристарх Платонович. — К вашему списку за организацию убийств Гусятникова, Поленова и Боброва добавится ещё и эта статья. Я гарантирую, что вы и Прутков, а также все остальные участники пойдёте под суд, сколько бы денег вы ни пытались нам сунуть!
Лицо Воропанова мгновенно изменилось. Вся доброжелательность исчезла, уступив место лютой ненависти. Его глаза сузились, а губы скривились в ухмылке. Он убрал саквояж в сторону и наклонился вперёд, почти коснувшись лица Белозёрова:
— Ах вот как⁈ Вы решили поиграть в благородных героев⁈ Ну что ж, вы сами подписали себе смертный приговор! Вы дураки, господа, конченые дураки! Казимир Владимирович дал вам последний шанс остаться в живых, но вы его отвергли! Запомните, — продолжал сквозь зубы Воропанов, — Прутков контролирует всю Москву и половину Петербурга, а вы — просто две блохи, которые мы раздавим и не поморщимся! В нашем мире есть только сила и деньги, а у вас нет ни того ни другого!
Воропанов со всей силы стукнул кулаком в крышу кареты, давая сигнал кучеру, и добавил:
— Вы не проживёте и трёх дней! Я найду всё, что вы спрятали. Так же, как и Щукина с Захаровым! А потом ваши трупы выловят из Яузы с простреленными головами! Вы пожалеете о каждом своём слове!
Карета остановилась. Дверца распахнулась, и охрана Воропанова вытащила Белозёрова и Рябинина на мостовую. Через десять секунд карета умчалась прочь.
Поднявшись на ноги и поправив пальто, Василий и Аристарх Платонович направились в сыскное отделение. Пройдя по улице сотню шагов, они заметили, что слежка за ними усилилась. Филёры даже не старались маскироваться.
Когда Белозёров и Рябинин вошли в сыскное отделение, они обнаружили, что слежку теперь ведут даже внутри здания. В вестибюле, коридорах, на лестничных пролётах открыто дежурили незнакомые полицейские агенты и штатские филёры, фиксировавшие любое их перемещение. Враг начал действовать открыто и нагло, не стесняясь чинов и званий.