Страница 5 из 76
Глава 2
Белозёров взял протянутую судебным следователем папку. Папка была совсем новой, ещё не затёртая чужими руками. Василий развязал тесёмки и открыл. Сверху лежал стандартный лист с кратким описанием дела.
— Гусятников Ермолай Степанович, — вслух прочитал Белозёров первую строчку. — Шестьдесят два года. Богатый купец и владелец крупных лесозаготовок и обширных северных земель.
— Это один из самых богатых купцов, кто занимается лесом и пушниной, — добавил Рябинин, откинувшись на спинку своего кресла. — Имеет большие контракты на поставки в Европу. Точнее, уже был и имел.
— Ясно, — кивнул Василий и продолжил читать. — Найден мёртвым в своём кабинете. — Белозёров поднял взгляд. — А кто нашёл?
— Горничная. Утром, часов в семь. Пришла убираться в его кабинет. Двери были приоткрыты. Она позвала хозяина, подумала, что он в такую рань начал работать. Ответа не было. Заглянула, а он на полу лежит. Подняла вой на весь дом и всю улицу, городовые приехали через четверть часа.
Василий перевернул страницу.
— Особняк на Пречистенке. Высокий забор, круглосуточная охрана, собаки, — задумчиво произнёс Белозёров. — И при этом кто‑то пробирается ночью в дом, убивает одного из самых влиятельных купцов города и спокойно уходит. Охрана спала всю ночь?
— Клянутся, что глаз не смыкали. И собаки не лаяли. Окна целы, чёрный ход заперт изнутри на засов, — сразу начал отвечать Рябинин. — Городовые сообщили Горюнову, а он вызвал сыщиков. Первым прибыл Мохов, потом уже Воронов и Румянцев с Лужиным. Я уже позже приехал. Прокурор дело под свой контроль взял. Как‑никак, богатейшего купца убили.
Рябинин вздохнул:
— Чай будешь?
— Буду, — согласился Василий.
— Ты дальше почитай, а я нам чай организую, — Аристарх Платонович встал и направился к двери кабинета. — Начни с протоколов допроса городовых, которые прибыли на место первыми.
Василий продолжил чтение, открыв первый протокол допроса: «Мебель перевёрнута, кресла распороты, бумаги разбросаны. Настоящий хаос. Мы с напарником сразу решили, что это налёт. Дерзкий и наглый разбой с убийством».
Василий нахмурился. «Разбой? У Гусятникова в особняке на Пречистенке? Что за бред», — промелькнуло в голове. Белозёров дождался, пока вернётся Рябинин с подносом, на котором он принёс две чашки и сахар.
— Аристарх Платонович, что за бред с разбоем? — спросил Василий, делая глоток горячего чая.
— Вот именно, что бред, — согласился Аристарх Платонович.
— Да туда ни один грабитель в здравом уме не сунется. Охрана у него не хуже, чем у князей. И собаки. Слишком большой риск для банального грабежа, — Белозёров усмехнулся.
— Вот и я так думаю, Василий Игнатьевич, — сказал судебный следователь. — Городовые, увидев разбросанные вещи, сразу сделали выводы, даже не став думать. Читай дальше.
Василий снова опустил взгляд в бумаги. Быстро пробежал глазами показания бьющейся в истерике прислуги и клянущихся всеми святыми, что они не спали, охранников. Перелистнул на следующую страницу, наконец добравшись до протокола осмотра, который слишком педантично написал Рябинин.
Аристарх Платонович всегда писал мелким почерком, так, как будто экономил чернила: «Осмотр кабинета начат в восемь часов и тридцать минут утра. Рабочий кабинет представляет собой большую комнату на втором этаже с двумя окнами на улицу Пречистенку. На момент прибытия следственной группы в кабинете наблюдался крайний беспорядок». — Василий быстро читал протокол осмотра. Рябинин всё описывал слишком тщательно. «Тяжёлое кресло из красного дерева вывернуто суконным брюхом вверх. Векселя, счета, личные письма, разбросаны ровным слоем по всему паркету. Бронзовая лампа лежит рядом с письменным столом, стеклянный абажур разбит вдребезги. На кожаном диване имеется глубокий порез. Идёт от одной стороны до другой через всю обивку. Складывается впечатление, что кто-то в ярости решил исполосовать всю мебель ножом…»
— Видишь? — спросил Рябинин, отрывая Василия от чтения. — Городовые как зашли, так сразу и сделали неверные выводы, — Аристарх Платонович усмехнулся и произнёс, подражая голосу одного из городовых: — Ваше высокоблагородие, да там же полная картина дерзкого разбойного нападения, учинённого неизвестными злодеями с целью наживы. У нас нет никаких сомнений.
— С целью наживы… — повторил Василий, задумчиво посмотрев на Рябинина. — А Воронов и Румянцев что говорят? А Тихон?
— Говорят, что это не ограбление, и я с ними полностью согласен, — ответил Аристарх Платонович.
Василий дочитал протокол осмотра и закрыл глаза, мысленно представляя обстановку по сухим протокольным строчкам Рябинина. Пространственное мышление выстраивало чёткую картинку. Вот заходят двое или трое. Начинают ломать, рвать и швырять мебель. Ерунда какая-то. Белозёров открыл глаза и посмотрел на Рябинина:
— Аристарх Платонович, а вам не кажется, что они слишком старались?
— В смысле? — Рябинин приподнял бровь.
— Ну посмотрите сами, — Василий показал на протокол осмотра. — Кресло не могло так просто упасть в борьбе. На весь дом бы стоял грохот. А по показаниям прислуги ничего подобного не было. Значит, его аккуратно перевернули. Дальше, порез на диване — один ровный и длинный. Зачем резать обивку, если ты пришёл грабить? Искать деньги или драгоценности внутри дивана? Возможно. Но почему тогда разрез только в одном месте? Если бы искали всерьёз, изрезали бы весь диван, все его подушки. А тут один демонстративный порез.
Рябинин молча взял чашку с чаем, сделал глоток, покрутил её в руке и негромко сказал:
— Декорация.
— Именно, — кивнул Белозёров, чувствуя, как в груди снова начинает азартно колотиться сердце (и тут же отозвалось тупой болью в заживающем лёгком). — Это не хаос, произведённый грабителями в поисках тайников. Это очень хорошая декорация. Кто-то очень хотел, чтобы первый же вошедший человек, неважно, кто — горничная, сыщик, городовой — зацепился глазом за разгром и сделал единственный «правильный» вывод: ограбление.
— Чтобы не искали дальше, — закончил за Василия Рябинин. — Чтобы списали всё на залётных грабителей и убрали дело через месяц в нераскрытые.