Страница 25 из 76
Глава 7
— Если Вязьмитинов подделывал этот вексель, значит, заказчик находится здесь, в Москве. И он располагает огромными деньгами, чтобы привлекать мастеров такого уровня, — произнёс Воронов.
Белозёров внимательно посмотрел на Боброва. Нотариус съёжился под его взглядом, пытаясь вжаться в спинку кресла.
— Александр Афанасьевич, — заговорил Белозёров, — Воропанов говорил, где он проживает?
Бобров задрожал и отрицательно замотал головой:
— Нет, что вы. Мне это не надо, а он не говорил.
— Нам нужен Воропанов. Он собирался к вам прийти ещё? — продолжал спрашивать Василий.
— Он мне ничего про это не говорил. Я же всё ему сделал. Зачем ему ко мне приходить? — нотариуса продолжало потряхивать.
— Ладно, поехали, — Рябинин забрал со стола вексель и развернулся к двери.
— А мой блокнот? — жалобным голосом спросил Бобров.
— Пока побудет у меня, — не оборачиваясь, ответил Рябинин.
Пролётка громко стучала колёсами по брусчатке, не давая Василию сосредоточиться. Рана продолжала ныть, но постепенно боль затухала. После разговора с Бобровым они снова поехали в сыскное отделение. Надо было решить, что делать дальше: искать Вязьмитинова и пытаться через него выйти на заказчика изготовления фальшивого векселя или снова пробовать разговорить «Грека».
— Вы тут у меня трактир что ли устроили? — притворно возмутился Воронов, открывая дверь в кабинет и пропуская вперёд Рябинина и Белозёрова. В кабинете Ивана Макаровича пахло пирогами и свежим чаем.
— Так точно, ваше высокоблагородие, — гаркнул Румянцев и вскочил со стула, держа в руках надкусанный пирог. — Время к вечеру, а мы даже не обедали.
— Ясно, пока мы работаем, вы тут пироги едите, — усмехнулся Рябинин, снимая сюртук.
Через пару минут все уселись за стол и приступили к поеданию пирогов с чаем.
Белозёров сидел за столом с задумчивым видом, тщательно пережёвывая пирог.
— О чём задумался, Василий Игнатьевич? — спросил Румянцев, делая глоток чая.
— Думаю о том, что расследование, начавшееся, казалось бы, с простого убийства купца Гусятникова, выходит совершенно на другой уровень, — посмотрев на Фёдора Емельяновича, ответил Белозёров.
Через полчаса, когда все поели, заговорил Рябинин:
— Давайте думать, что будем делать дальше… — не успел Аристарх Платонович закончить фразу, как за дверью раздался громкий топот, а следом — громкий стук.
— Войдите! — крикнул Воронов.
Дверь распахнулась, и в кабинет влетел взъерошенный дежурный:
— Ваше высокоблагородие! Нотариуса убили, от которого вы недавно приехали!
— Откуда узнал? — Воронов мгновенно поднялся с места.
— Из полицейского участка звонили. Аркадий Ильич с городовыми уже туда поехал. Просит вас и судебного следователя прибыть на место.
— Хорошо. Лужин ушёл уже? — уточнил Воронов.
— Нет, ваше высокоблагородие, — ответил дежурный.
— Иди к нему, пусть собирается. Скажи, что Тихон сейчас подойдёт, поможет забрать аппаратуру, — приказал Иван Макарович.
Дежурный выскочил из кабинета.
— Ну, что скажете, господа? — Воронов обвёл всех взглядом.
— Скажу одно, — заговорил Белозёров, поднимаясь. — Хорошо, что мы забрали у Боброва его блокнот. Заказчик начинает заметать следы. А вот кто будет следующим, я понятия не имею.
— Надо Горюнову сказать, чтобы усилил надзор за «Греком» и перевёл его в одиночную камеру, — Рябинин тоже встал. — Не хватало нам ещё одного трупа прямо внутри полицейского участка.
Пролётка мчалась по улицам вечерней Москвы, громыхая колёсами по мостовой. В экипаже сидели судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин, начальник сыскного отделения Иван Макарович Воронов, полицейский надзиратель Василий Игнатьевич Белозёров и фотограф Лужин, бережно державший в руках штатив с камерой. Фёдор Емельянович Румянцев и Тихон Мохов остались в кабинете Воронова, чтобы при необходимости оперативно среагировать, если поступит новая информация.
Двухэтажный каменный дом Боброва встречал их тишиной и слабым светом, пробивавшимся сквозь окна первого этажа. Возле главного входа дежурили двое городовых, отгоняя любопытных прохожих, постепенно собиравшихся у крыльца нотариальной конторы. Из двери дома навстречу прибывшим вышел начальник полицейского участка Аркадий Ильич Горюнов и околоточный надзиратель.
— Добрый вечер, — поздоровался Горюнов и посмотрел на околоточного. — Докладывай.
— Добрый вечер, — начал говорить околоточный надзиратель, прикладывая руку к козырьку картуза. — Нашли убитым нотариуса Боброва. Ничего на месте преступления не трогали, всё оставлено ровно так, как обнаружили, ждём только вас.
— Кто именно обнаружил тело? — спросил Рябинин, подходя к крыльцу дома.
— Дворник Михей, — ответил околоточный. — Александр Афанасьевич сразу после вашего отъезда велел помощникам отменить все визиты и никого к нему не беспокоить, потом закрылся в кабинете.
— Откуда знаешь, что мы здесь были? — спросил Рябинин.
— Так помощники нотариуса и сказали. Я их допросил уже. Протоколы вот, — околоточный протянул протоколы допроса. Судебный следователь быстро пробежал их глазами.
— Значит, они ничего не слышали? — уточнил Аристарх Платонович.
— Никак нет, ваше высокоблагородие, — ответил околоточный.
— Ладно, давай дальше про дворника. Как он обнаружил, что Бобров убит? — произнёс судебный следователь.
— Дворник пошёл прочищать водосточную трубу во дворе и заметил, что створка окна в кабинете нотариуса приоткрыта, хотя на улице сырость и холод. Постучал по раме, привлекая внимание господина Боброва, но никто не отозвался. Тогда дворник принёс лестницу, поднялся и заглянул в окно, а там Александр Афанасьевич на столе лежит и не шевелится. Дворник перепугался, забежал в приёмную и сообщил помощникам. Они позвонили в участок и меня нашли. Я по прибытии дверь выбил, думал, у господина Боброва может приступ какой и врач нужен, но он уже это… того. Помер. Да и как тут не помереть‑то. Там всё кресло в крови… — околоточный надзиратель замолчал.
— Трогал руками что‑нибудь? — спросил Белозёров, подходя ближе.
— Никак нет, ваше благородие, — ответил околоточный.
— Аристарх Платонович, я пойду гляну следы возле окна. Если дверь заперта была изнутри и убийца ушёл через окно, то, может, там следы есть, хотя скорее всего дворник всё затоптал, — сказал Белозёров. — А Пётр Степанович как раз успеет общие снимки сделать.