Страница 15 из 76
— Накануне это было, ваше высокоблагородие, — чуть ли не шёпотом заговорил трактирщик. — Вчера поздно вечером, как раз во время ливня. Часов в девять, когда в трактире самый шум стоял. Народу полно, все пьют, орут. Со двора через чёрный ход зашёл человек. Я ещё сначала подумал, что постоялец. Они ходят там, чтобы через толпу в трактире не пробираться.
— Как выглядел? — спросил Воронов.
— Высокий, худой, плечи узкие. Одет был в длинное пальто, ткань дорогая, у нас тут в таких не ходят. На голове шляпа с широкими полями, и воротник пальто, главное, поднятый до самого носа. Лица вообще видать не было!
— Назвал себя? — Воронов смотрел на трактирщика, не сводя взгляда.
— Ничего не сказал, ваше высокоблагородие! Спросил только: «Поленов у себя?» Голос такой тихий, я даже с первого раза не услышал. Он поднялся на второй этаж, пробыл там минут пятнадцать, не больше. Потом так же тихо спустился и ушёл через чёрный ход. Я думал, это знакомый Поленова или, может, дружок какой. А сегодня утром зашёл за очередной платой, а инженер‑то мёртвый лежит…
Воронов посмотрел на Рябинина, потом на Белозёрова:
— Ну и что делать с ним будем? В участок?
— Да за что же меня в участок, ваше высокоблагородие… — снова заныл Мельников.
— Не надо, толку от него нет, — ответил Рябинин, не обращая внимания на стенания трактирщика.
Мельников, услышав слова судебного следователя, вскочил из‑за стола и рухнул перед Рябининым на колени:
— Спасибо, благодетель, спасибо! Я ведь не виноват! Всё рассказал, как на духу… — Мельников хотел обнять ноги Рябинина, но судебный следователь сделал пару шагов назад и повернулся к Василию:
— Пошли обыск проведём. Устал я уже от его стонов.
Белозёров кивнул и вместе с остальными пошёл на второй этаж.
Рябинин махнул рукой понятым, которых привёл околоточный, чтобы они следовали за ним.
Василий дождался, пока судебный следователь даст указания понятым, и приступил к осмотру. Ему было ясно, что убийца что‑то искал, но создавать видимость ограбления, как в доме Гусятникова, душегуб не стал.
Белозёров не стал метаться по комнате, а начал от двери, двигаясь справа налево. Проверил подоконники, простучал тростью половицы, осмотрел печную отдушину. Ничего. Осмотрел книги, которые лежали на столе. Затем Василий добрался до кровати, возле которой лежал саквояж Поленова. Саквояж был открыт, внутренние карманы вывернуты наружу. Убийца явно торопился или был уверен, что забрал всё самое ценное.
Белозёров вытащил из него все оставшиеся вещи и сложил на кровать. Потом поднял саквояж и взвесил его на руке.
— Пётр Степанович, — позвал Василий фотографа, — подержите‑ка, — Василий передал сумку Лужину.
Фотограф взял саквояж и нахмурился:
— Тяжеловат. Мой, когда пуст, весит намного легче.
Василий Игнатьевич взял саквояж обратно, поставил его на стол и стал тщательно осматривать. Наконец пальцы Белозёрова нащупали едва заметную неровность возле грязных латунных ножек.
— Пётр Степанович, дайте мне ваш тонкий нож, — попросил Василий.
Лужин достал из своего саквояжа нож, который использовал для работы, и протянул Белозёрову. Взяв инструмент, Василий аккуратно поддел дно саквояжа. Звякнули скрытые защёлки. Дно саквояжа приподнялось, открывая узкую, хорошо подогнанную потайную нишу, пропущенную убийцей при поспешном обыске.
Из ниши фальшивого дна саквояжа Белозёров осторожно извлёк несколько предметов. Первым был толстый замызганный дневник в самодельной кожаной обложке, перетянутый резинкой. Страницы его были исписаны мелким, убористым почерком, только вместо привычных слов там везде были непонятные Василию значки, математические формулы и шифрованные колонки цифр.
Вторым предметом оказался сложенный в несколько раз большой лист бумаги. Василий осторожно развернул его на столе. Это был нарисованный умелой рукой схематичный фрагмент топографической карты северного уезда с подробным нанесением речных русел, горизонталей и высот. В одном месте, на самом изгибе речушки без имени, стоял жирный крест, обведённый кружком, с пометкой «Участок № 4».
Наконец, с самого дна потайной ниши Белозёров достал небольшой холщовый мешочек, перевязанный верёвкой. Мешочек был сильно тяжёлым для своих маленьких размеров.
— Что там, Василий? — не выдержал начальник сыскного отделения Воронов.
Белозёров с трудом развязал туго затянутую верёвку и высыпал содержимое мешочка на чистый лист бумаги, который ему подал Рябинин.
На бумагу с тихим стуком выпали несколько расколотых кусков серовато‑белого кварца размером примерно с куриное яйцо. В солнечном свете, едва пробивавшемся сквозь грязное окно, на поверхности камней вспыхнули ярко‑жёлтые металлические вкрапления и маслянисто блестящие прожилки.
— Это же порода… — произнёс Рябинин, подойдя к столу. — Похоже, те самые камни, про которые рассказывал приказчик Захаров.
— Не просто порода, Аристарх Платонович, — произнёс Василий, рассматривая самый крупный из кусков. — Это образцы с жилы. И, судя по всему, невероятно богатой.
— Я могу сделать химический анализ в своей лаборатории, — заговорил Лужин. — Я, конечно, не горный инженер, но кое‑что понимаю в этом деле.
— Нам нужно немедленно доставить всё это в отделение, — с азартом проговорил Воронов. — Пётр Степанович, запаковывай находки!
— Не спеши так, Иван Макарович. Сначала снимки, потом протокол изъятия. Понятые всё должны засвидетельствовать и подписать, — усмехнулся Рябинин. — Иначе потом мы это всё к делу не приложим.
— Извини, Аристарх Платонович. Азарт, понимаешь ли, — Воронов улыбнулся и отошёл в сторону.
Снимки улик и составление протокола изъятия заняли полчаса. Рябинин опечатал комнату убитого инженера и запретил хозяину трактира её открывать до окончания расследования. Горюнов уехал вместе с городовыми, пообещав Аристарху Платоновичу в кратчайшие сроки прислать ему заключение судебного врача.
Спустя ещё час две пролётки остановились возле сыскного отделения. Забрав оборудование Лужина, все направились к нему в лабораторию.
В лаборатории Лужин быстро снял сюртук и позвал всех в маленькую комнатку, в которой он делал разные химические эксперименты.
Разложив на фарфоровом блюдце образцы породы, изъятые в комнате Поленова, он установил аптечные весы с гирьками и зажёг спиртовую горелку.