Страница 387 из 412
Арес Ш’эрен
Я ожидал от отца вспышки ярости, приказов, чего угодно, но…
Отец даже не изменил положения тела. Лишь медленно поднял взгляд от пергамента на столе.
– Я знаю.
Его ответ буквально вогнал меня в ступор. Мне показалось, что я ослышался:
– Что?.. Ты… знал?!
– Да.
Глубоким вдохом я вернул себя в относительное равновесие.
– Но если ты знал, то… почему отпустил его и… как ты мог отправить с ним Хелену?!
Откинувшись на спинку кресла, Аббадон жестом указал на свободное.
– Сядь. Для начала мне интересно услышать, откуда об этом узнал ты.
Я не воспользовался предложением.
– Астра только что сказала.
Отец посмотрел в сторону, после чего коротко хмыкнул.
– Надо же…
Тебе
она сказала, – выразительная пауза, во время которой пальцы правителя застучали по поверхности стола. – О предательстве Марбаса я узнал, когда проверял Кайрита через воронку памяти. Видимо, Астра не учла этого.
Отец в упор посмотрел мне в глаза:
– Она сказала, почему умолчала о его нападении на неё?
Я кивнул, не отводя взгляда.
– Она сказала, что хотела узнать, почему он исчез.
В голове всплыла ещё одна мысль, и я сразу её озвучил:
– Отец, после равнин Марбас появился в академии. Он помешал мне пойти туда. Ты считаешь, что это было частью его игры?
Аббадон отрицательно покачал головой.
– Не похоже. Тебя действительно ждали. Но это никак не оправдывает его попытку убить Астарту.
Глаза отца сверкнули таким огнём, что я отбросил мысль о том, чтобы поделиться соображениями о причинах поступка Марбаса. Я и сам готов был убить его, когда сестру захватили в его присутствии.
Когда я полчаса назад шёл к ней в покои, хотел выяснить, почему она без тени удивления отреагировала на обращение Шаэру «племянник» в отношении меня. И почему на совете Союза Шести Корон напряглась, когда Марбас заговорил о силе, которую ищут безликие. Так и узнал, что наставник сестры ведёт свою игру, а она спасла ему жизнь.
Я собирался вернуться к разговору о Хелене, как внутри всплыло:
«По расчётам Марбаса, миссия займёт до пяти часов».
Они должны были уже вернуться! По венам начал расползаться жар.
– Условленное время прошло, отец. Марбаса и Хелены до сих пор нет.
– Всё идёт по плану, Арес. Хелена и не должна была сейчас возвращаться.
– По какому плану? – насторожился я, уже понимая, что ответ мне не понравится.
– Понимаешь, через носителя воли мы можем узнать имена, но все они лишь пешки. Главные фигуры в «круге шести», и нужно приблизиться к ним. Поэтому Хелена получила приказ не тащить носителя в Долину, а стать им. Марбас проведёт её по катакомбам, она устранит действующего носителя воли и займёт его место. Так мы получим доступ и к информации, и к «кругу шести».
Каждое следующее предложение рисовало схему, где для Хелены не оставалось зоны безопасности.
– Если мы просто заберём одного из них, братство сменит план, и мы снова окажемся в темноте. Но если их правая рука окажется нашей, расклад изменится.
– А Марбас?
– Он приговорён, – ответил Аббадон. – Марбас Кшэррон предал меня и Лашарель в тот момент, когда в его голове родилась мысль об убийстве нашей дочери. А он не только принял это решение, но и попытался выполнить его… Когда же понял, что Астарта не рассказала об этом, он появился здесь, думая, что я в неведении. Чувствовал себя в безопасности и продолжал лгать, вместо того, чтобы признаться и объяснить. Он не сделал даже попытки.
– Но почему ты отправил с ним Хелену?! Ведь он может…
Отец не дал мне договорить.
– Не может. Марбас пожнёт то, что посеял. Мы доверяли ему. Я ждал его, но он не пришёл, поэтому и мы не стали с ним говорить. Но и не казнили как предателя по законам Долины. Он сказал, что действовал ради спасения Долины – и мы даём ему шанс погибнуть с пользой, сохранив честь демона. Хелена Трэсс не уступает в подготовке Марбасу и всё знает, она приняла задачу. Ситуация будет выглядеть так, будто Марбас и шпион Долины попытались пробраться к «кругу шести», а носитель воли их остановил. Чтобы у «круга» не возникло сомнений, Хелена убьёт Марбаса на их глазах. Его смерть станет пропуском для нас, а кровь смоет предательство.
Отец достал из внутреннего кармана небольшой квадратный камень чёрного цвета.
– Я передал Хелене камень связи Ордена Тени. Она должна выйти на связь в течение трёх дней и подтвердить, что заняла позицию.
А если не выйдет?!..
Я не стал спрашивать, ответ был очевиден. План Аббадона был безупречен в военной логике. Но для меня он прозвучал ударами каменного дождя по открытой ране. Так больно не было даже во власти страха, вызванного магией безликого.
Молча смотрел на стену за спиной отца, изо всех сил стараясь не выпустить внутреннюю дрожь наружу. Я понимал: как правитель, он действовал верно. Отец не знал, кем для меня является Хел.
Но эмоции брали верх, потому что сердце слышало лишь одно:
Женщина, которую я люблю, сейчас одна в логове врага, где любая ошибка приведёт к смерти!
И никто в этом мире в эту самую минуту не может мне с уверенностью сказать, жива ли она. Мысль о том, что Хел сейчас где-то под землёй, среди тех, кто годами превращает жизни в материал для чудовищных экспериментов, разом вытеснила все остальные.
Огонь внутри превратился из жара под кожей в давление, требующее выхода. Я ещё держал его в узде, не позволяя ни жесту, ни голосу выдать, насколько я близок к тому, чтобы поступить, как истинный Ш’эрен – взорвать башню дворца!
Дверь за спиной открылась. Знакомый и родной аромат мамы чуть приглушил жар.
Не знаю, каким чутьём она обладает, но неизменно появляется именно в те моменты, когда напряжение в семье начинает нарастать.
– Что произошло? – окинув меня быстрым взглядом, поинтересовалась она у отца.
– Арес узнал о Марбасе, – прозвучал ответ.
Занятый попыткой успокоить разгоревшуюся кровь, я не сразу воспринял очень важную деталь: мама не стала спрашивать, что именно рассказал мне отец. Значит…
Мама знала о плане!
Знала, что Хелену посылают одну в логово монстров. И она, в отличие от Аббадона, знала, кто для меня Хел, ведь именно она вложила кольцо в мою руку…
Несколько мгновений я просто стоял, глядя на мать, и не мог решить, чего хочу сильнее: спросить или промолчать. Лашарель всё поняла по моему лицу, в её глазах отразилась моя боль.