Страница 340 из 412
На соседней странице было незнакомое растение: стебель короче, листья шире и мясистее, с прожилками, сходящимися к центру, сердцевина обозначена тем же контуром. Подписи повторяли структуру предыдущих заметок: извлечение, концентрация, действие. Эффект обозначен идентичный. Название растения отсутствовало.
Краем сознания отметила, что давление, сопровождавшее нас в коридорах из-за синтарита, исчезло. Магическое восприятие стало ровным, без сопротивления. Осмотр стен подтвердил догадку: минерал здесь не использовали.
– В лабораториях синтарит редко используют. Мешает работать, – объяснил Марбас, освобождая полки от склянок с разными жидкостями: одна за другой они исчезали в его подпространстве.
– Предусмотрительно, – отозвалась я, сворачивая записи, и тоже отправила их в подпространство, после чего направилась к двери в конце этого длинного помещения.
За ней находилось похожее по размеру помещение, но назначение было иное. В нём было множество разложенных группами инструментов, с потолка свисали крюки, на столах засохла кровь.
– Это то, о чём говорил Кайрит? – спросила я не оборачиваясь. – Его здесь пытали?
Марбас вошёл следом и закрыл дверь.
– Нет. То помещение больше и там всегда есть охрана. Здесь подготовка и тесты.
У меня внутри росло ощущение омерзения и гнева из-за ужасов, что совершают здесь снова и снова. Безликие разбирали, ломали, перекраивали любое живое существо под нужный им результат. У этого «братства» напрочь отсутствовало понимание ценности жизни.
Окинув взглядом пространство, я заметила тонкую книгу, зажатую между ящиком с инструментами и каменной опорой. Вытянув её, начала быстро пролистывать: на страницах шли записи о магических животных. Описывали внешний облик, реакции на разные типы магии, болевой порог, пределы регенерации, сильные и слабые стороны.
– Здесь подбирают так называемую «основу», – проговорила я, не отрываясь от текста. – Изучают, из кого лучше собирать монстров.
Голос Марбаса донёсся из-за спины:
– Значит, это неудачные варианты.
Я закрыла дневник и обернулась. Марбас стоял у приоткрытой двери рядом. Всё было понятно по тянущемуся оттуда запаху, но я всё равно подошла.
В этом подобии кладовой всё было забито мёртвыми животными. Они беспорядочно лежали друг на друге в разных стадиях разложения и мутации… Сочувствие к несчастным существам, попавшим в руки этих тварей, отозвалось давлением под рёбрами.
– Я бы превратила тех, кто это делает, в ледяные статуи. Заморозила бы каждую часть их тела, кроме сердца, чтобы они почувствовали боль, как эти замученные существа.
– У большинства безликих сердца нет, – ответил Марбас.
– Да, пока им самим не станет больно.
Я повернулась к выходу, когда в глубине первой лаборатории послышался характерный звук сдвигающегося камня. Марбас показал, что нужно прятаться и растворился в стене, сливаясь с камнем.
Мой взгляд метнулся по помещению, отмечая возможные укрытия: негусто. Прикрыв за собой дверь, скользнула в кучу тел. Старалась почти не дышать, но запах бил в нос так, что жгло глаза.
Я считала удары сердца и анализировала звуки за пределами двери.
Сначала из первой лаборатории раздались тяжёлые шаги, приглушённый звон стекла, будто на стол выкладывали колбы. Затем двое вошли во второе помещение, где был Марбас.
Лёжа в груде тел, я выстроила расстановку безликих по звукам. Один у стола слева. Второй у открытой двери между помещениями. В лаборатории ядов ещё двое: у стеллажей и у каменного входа.
Марбас – в стене. Расклад получался рабочий.
От формирования плана меня отвлёк зычный голос:
– Где колбы с заготовками?
Другой ответил с раздражённой хрипотцой:
– Понятия не имею. Куда ты поставил, там и ищи.
Ящики начали выдвигать один за другим.
– Их нет! Если снова варить, уйдёт часа четыре, – бросил первый. – А носитель ждёт готовый состав через два. И слушать объяснения, почему мы не успели, он не будет.
Небольшая пауза.
– Если никто из нас их не переставлял, значит, сюда кто-то заходил. Вызывай карателей, пусть сами разбираются.
Безликий открыл дверь в «трупную» и потянул внутрь очередное тело. Мы с Марбасом начали одновременно. Рванула плетёный силентиумный шнур с пояса, петлёй захлестнула щиколотку безликого и дёрнула на себя. Тело ушло вниз, звучно ударившись головой о камень. Я выскользнула из укрытия вместе с этим рывком, и, оказавшись над безликим раньше, чем он смог опомниться, добила его ударом клинка.
Одновременно левая кисть отправила в полёт метательную иглу. Та пробила лоб безликого в первой лаборатории в тот момент, когда он подносил ладонь к руническому знаку на стене. Наверное, именно он вызывал карателей.
Третий, что оставался в живодёрной и видел падение, развернулся и попытался ударить по мне магией. Но Марбас не дал ему завершить импульс: рука демона пробила спину и вышла из груди безликого окровавленным кулаком. Последний кинулся к выходу из лаборатории, но демон был быстрее: в секунду он оказался рядом, хватка на затылке и подбородке, резкий поворот – и хруст шеи ознаменовал конец жизни безликого мучителя. Тело обмякло и сползло на пол.
Марбас окинул взглядом трупы, посмотрел на меня, бесстрастно сообщил:
– Нужно убрать их. Если кто-то наткнётся, поднимут тревогу.
Он присел у того, кому только что свернул шею, снял с него маску, фиксируя его тускнеющий узор в кристалл, чтобы потом передать правителям. Под маской оказалось лицо светлого эльфа. Марбас перешёл к следующему: под чёрной оболочкой проявились чешуйчатые скулы и вытянутые зрачки дракона (что свидетельствовало о начале смены ипостаси).
Я проделала то же самое с оставшимися двумя: оба оказались эльфийскими полукровками.
– Кого-нибудь из них знаешь? – спросила я, убирая кристалл в карман.
– Впервые вижу. Да и откуда я могу их знать, здесь все в масках всегда.
Я ухватила ближайший труп за ворот и потащила в кладовую с телами животных.
– Оборотней ты же узнал.
– Если бы эти когда-нибудь были в Долине, я бы запомнил, – бросил Марбас, волоча за ноги двоих.
Ответ был исчерпывающий. Глянув на маски безликих, я уточнила, кивком указывая на предмет разговора.
– Может, поменяемся с ними?