Страница 244 из 412
Красные змеи поползли по коже безликого, сплетаясь в узоры, и через миг десяток алых молний сорвались с его рук. Тонкие, как иглы, они рассыпались по комнате, пробегая по полу, по цепям, по стенам, по металлическим креплениям. Я отступил, поднимая огненный щит, но одна из молний всё равно пронзила ногу выше колена. Мышцу свело, словно в неё загнали раскалённый шип. Регенерация ещё не восстановилась полностью после силентиума, так что пока я привычно отодвинул боль за грань внимания, где она не мешала действовать. Ударил. Щит Сартара вспыхнул красным куполом, гася атаку.
Пока он был занят щитом, я прыжком оказался возле цепи на стене, дёрнул. Крепление вывернулось из стены с громким треском, грохнулось на пол. Поудобнее перехватив цепь, я развернулся.
Сартар, картинно наклонив голову, наблюдал, как я раскручиваю цепь. Молнии на его руках стали толще, и вонючий словесный поток тоже продолжался.
– А ещё были столы, – говорил он, следя за моей реакцией. – Мы так старались найти идеальный материал для воплощения наших идей, что многие твои друзья не выдерживали. А ты лежал на столе не в силах пошевелиться и слушал, как они умирали.
Я крутнулся на месте и обрушил цепь из силентиума на щит. Купол Сартара раскололся в месте соприкосновения, и мой огонь, не теряя ни секунды, нырнул в образовавшуюся брешь, поджигая его камзол.
Сартар отпрянул, сбивая пламя ладонью, и прищурился, будто его вновь что-то позабавило. Молния из купола прошила воздух, ударила в мою защиту, которая взорвалась светом, но не пропустила красную полоску. Я снова ударил огнём.
– А знаешь, что мы делали с теми, кто больше не был пригоден для экспериментов? – мерзкий тип рассмеялся, останавливая огонь щитом, поднял ладонь, светящуюся изнутри.
Какое-то вязкое марево накрыло меня с головой. В лёгкие будто влили расплавленный металл и приказали вдохнуть его до конца.
– Уверен, ты помнишь это рычание в наших лабиринтах. Эти «неудачи» иногда даже рвали нам охрану. Прелесть, правда? Свои же, только лишённые лиц, имён и разума.
Огонь сорвался без всяких плетений, сгустком голой силы, прошедшей через океан гнева. Над ладонью Сартара проявилась дымчатая сфера, которая стала наливаться багрянцем.
– Давай, – протянул он ласково. – Выплесни всю свою злость, всю ненависть.
Я ощущал, как он вытягивал из меня ненависть, усиливая её. Сфера разрасталась, красные линии пульсировали. Защитный купол безликого уплотнялся, молнии по краям становились ярче. Одна из них прошла вскользь по плечу, запахло жареным мясом. Только я больше не чувствовал боль, задыхаясь ненавистью, гневом и яростью.
– Видишь? – он чуть улыбнулся, глядя сквозь купол. – Когда ты ненавидишь, я становлюсь сильнее. У нас прекрасное совмещение: ты – источник, я – проводник. Все довольны.
– Ты точно говоришь сейчас за всех? – собрав огонь в ладонях, направил его прямым потоком в купол Сартара. – Мне как-то не доводилось видеть довольные лица в ваших камерах.
– О, у трофеев и опытных образцов нет лиц, – он щёлкнул пальцами, алые сполохи прошли по сфере. – Они есть только у тех, кто стоит над столом. Как я. Как в будущем должен был стоять и ты. Но ты сбежал, непослушное дитя.
Давление огня на купол усилилось. Мой гнев шёл к нему потоком, но ему показалось этого мало.
– Кстати, о столах, – взгляд Сартара стал цепким, алые молнии дрожали, ловя каждую вспышку во мне. – Представляешь, что мы сделаем с Астартой, когда она станет нам не нужна? Я лично позабочусь, чтобы из неё вышел выдающийся экземпляр. Мы покажем ей весь наш цикл. Не каждый день попадается наследница демонов.
При имени Астры внутри что-то хлестнуло, как сорвавшаяся цепь. Ярость застелила глаза. И я позволил ей подняться. Плевать, что Сартар этим насыщается.
То, что обычно было жаром, вдруг стало густым холодом. Этот холод шёл изнутри, как если бы кровь превратилась в снег и пошла по венам. Пламя потемнело, потом побледнело до белизны. Холодный огонь разошёлся тонкой плёнкой, поднялся по стенам, побежал по потолку. Камень, которого он касался, стекал, как воск, превращаясь в тяжёлые капли расплавленной породы.
Сартар тянул из меня гнев, явно рассчитывая на привычный манёвр: чем сильнее ненависть, тем больше топлива. И сначала у него получалось: мой гнев и сам рвался наружу. А потом…
Он попытался затормозить движение потока, но не смог. Мой гнев продолжал расти, увеличивая мощь огня.
Я не забыл ни купели, ни столы, ни крики в коридорах, ни запах горелой кожи, – всё это жило в памяти годами, бережно взращивая мою ненависть и укрепляя её.
Алые молнии загустели, превратились в сеть, обматывающую его тело. Нити между нами налились мертвенным светом.
– Вы думаете, что управляете всем в этом мире? – прошипел я, и холодный огонь рванул вверх, рисуя дугу. – Своими отвратительными опытами, своими иглами, своими масками? Братство, которое боится даже собственные имена произносить. На деле вы просто гниль под корой Эридона. Жрёте своих же, прячетесь в подземных щелях, как крысы, и воображаете себя богами. Думаете, вас нельзя достать? Думаете, никто не узнает, кто стоял над столами? Ошибаетесь. Мы вытащим вас всех, по одному. Из катакомб, из городов, из ваших лож. Каждого. И выжжем дотла, чтобы даже пепла не осталось.
В улыбке Сартара появилась настороженность.
– Ты невероятно щедр, Кайрит. Не устал?
– Не переживай, – подчиняясь голосу, холодный огонь стал плотнее. – Я только начал. Ты же сам просил выплеснуть всё.
– Хватит! – вдруг взвизгнул безликий выродок. – Ты… даёшь больше, чем нужно.
Так вот где его слабое место!
Ненависть огненного демона, который тринадцать лет провёл под их ножами, оказалась не питательной смесью, а кислотой для этой твари. Там, где раньше поток тянул из меня энергию, вдруг появился обратный нажим.
– Что-то не так, Сартар? – злобно усмехнулся я. – Не был готов к такому?
Он снова попытался разорвать контакт – безуспешно. Холодный огонь продолжал уничтожать всё, к чему прикасался.
– Ты хотел знать, сколько ненависти осталось в огненных? Так вот, плохая новость: она бесконечна. Наконец-то ты на своей шкуре почувствовал её, – я подошёл ближе, мельком заметив, что камень под ногами плавился. – Расслабься, Сартар. Это только начало.