Страница 171 из 412
Элдарион Таэринель
Я чуть изменил положение в кресле, давая себе мгновение, чтобы собрать нити прошлого в единую цепь.
Некоторые истории не требуют спешки, и эта – одна из них.
– Пожалуй, стоит начать с истоков, – начал я. – С того, что веками хранил род Таэринель. Как ты знаешь, мы тысячелетия стоим у власти, и столько же времени защищаем тайну, которую нельзя было доверить никому извне. Давно, задолго до наших дней, один из моих предков решился открыть эту тайну друзьям. Доверие обернулось предательством: его схватили, много лет держали в заточении и убили. После его смерти наш род дал обет: никогда больше не раскрывать этот секрет никому за пределами крови.
Я положил ладони одна на другую, привычно упорядочивая мысли. По выражению лица Рианса я понял, что он пытается определить, в каком направлении движется разговор. Он никогда не боялся правды, но её масштаб, похоже, начинал его настораживать.
– Поэтому, прежде чем сказать это тебе, я попросил дать обещание. Сейчас я нарушаю обет. Но иначе не могу. Скрывать сейчас правду, значит, отдать мир на разрушение. Так же решил и мой отец пятнадцать лет назад: видя, что Таргадаэн и Аббадон стоят на пороге войны, он хотел её предотвратить.
Яркая мысль отразилась на лице Рианса. И вопрос прозвучал немедленно:
– Каким образом?
Я коснулся браслета на запястье. Выгравированный на нём символ нашего рода всегда напоминал мне о связи с предками.
– В наших именах всегда скрывалась подсказка. У каждого наследника присутствует слово «дар». В роду Таэринель первый ребёнок появляется на свет с особой способностью, которая пробуждается лишь в час восхождения к власти… Мы
чувствуем
ложь, Рианс. Всегда. Она звучит для нас так же ясно, как неверная нота в знакомой мелодии. Мальдариэль понимал, что ты и Таргадаэн не могли совершить того, в чём вас обвиняли. Но он также знал, что Аббадон ослеплён утратой сына. Потому отец намеревался явиться к обоим правителям и применить свой дар ради мира.
Я вздохнул, на миг снова окунувшись в горестные воспоминания. Рианс тактично промолчал, я продолжил:
– До Долины он не дошёл. Его и маму убили. Полагаю, что истинные похитители Ареса как-то узнали о цели визита Мальдариэля и устроили засаду. К сожалению, наше расследование так и не дало результатов. Но те, кто убил родителей, явно не знали, что дар пробуждается в каждом новом правителе в день коронации. Иначе я бы не сидел перед тобой сейчас. Потому я следую примеру отца, чтобы уберечь друзей от бессмысленной, но гибельной для всего Эридона войны.
По зрачкам Рианса я понял, что друг соединяет услышанное с прошлым, которое теперь увидел с другой стороны.
– Теперь понятно, – заговорил дракон, – почему ты всегда верил мне, даже когда мои слова звучали как бред. Про Сартара, про Астру, про Калирет… Ты принимал всё без сомнений. Потому что чувствовал, что я не лгу, – и задумчиво добавил, – и знал, когда я что-то недоговаривал.
Я согласно кивнул.
– И поэтому, – продолжил он, – ты узнал Астру под мороком…
– Её я узнал бы и без дара, – мягкая улыбка непроизвольно тронула губы. – По манере держаться, по походке, по тому, как она слушает и как смотрит, прежде чем что-то сказать. По запаху апельсинов и огня на её коже.
Заметив, как у друга недовольно дёрнулась щека, я сменил тон.
– Но дар тоже сыграл свою роль. Когда она представилась как Астрид, я сразу почувствовал ложь. Вопросы за ужином были уже дополнительной проверкой, чтобы убедиться, что я не ошибся.
Рианс хмыкнул, скосив на меня взгляд:
– Возьму на заметку, что с тобой стоит быть откровенным.
Я слегка пожал плечами.
– Это одна из причин, по которой наш дар всегда скрывали. Непросто говорить с тем, кто сразу видит ложь, не все готовы быть для собеседника открытой страницей. Ну и, – я протянул последнюю фразу, акцентируя на ней внимание, – возможность использовать дар в собственных интересах тоже стала мотивацией для молчания.
Дракон покачал головой уже без улыбки:
– Не знаю, как было у твоих предков, но в мои планы точно не входит лгать друзьям. А насчёт использования в личных целях, – в синих глазах мелькнул весёлый огонёк. – Признаю, есть пара вопросов к одной рыжей леди, где твой дар мог бы пригодиться.
– Как бы странно это ни звучало, Астарта врала в первую очередь самой себе, а не окружающим. Если не считать моментов, где она скрывала личность под мороком.
– Ладно, – твёрдо сказал Рианс, опуская руки на подлокотники, словно закрепляя решение. – Теперь скажи, как всё это связано с демоном? И с твоими вопросами Совету?
Я перевёл взгляд на окно, чтобы переключить мысли. Мне предстояло озвучить другу крайне неприятную новость государственного уровня. Но именно ради этого я и открыл ему тайну своего дара.
– Отвечая на мои вопросы, Гирвальд несколько раз солгал. Но прямого магического воздействия на демона действительно не было.
Взгляд дракона изменился. Я видел подобное множество раз: так выглядело осознание правды, которую не ожидал услышать.
– Есть ли шанс, – проговорил он, – что ты мог ошибиться? Или что Гирвальд был слишком взволнован, и ты уловил не то?
– Нет, – я покачал головой. – Мой дар реагирует только на ложь.
Рианс резко поднялся, подошёл к окну. Отдёрнул тяжёлую занавесь так, будто ему нужно было пространство: воздух, высота, любой ориентир, который помог бы не тонуть в выводах. От окон в комнату хлынул серебристый свет: вечер уже давно перетёк в ночь.
– Выходит, Гирвальд лгал о мемориане. Но зачем? – спросил Рианс, вглядываясь в силуэты башен.
– О проведении мемориана он, может, и не лгал, ведь я не задавал ему такого вопроса. Но то, что приказ якобы отдал Аббадон, – ложь. О её причинах тебе стоит спросить у него.
– Значит, он хотел, чтобы мы поверили в приказ Аббадона, – Рианс обернулся ко мне. – Но ради чего главе дома Знаний толкать государство к войне?
Я дал ему время всё обдумать. В подобных размышлениях торопить было бы неверно.
– Он ведь друг моего отца, – продолжал Рианс, начав ходить по кабинету. – Я вырос у него на глазах. Гирвальд не тот, кто станет плести интриги против нашей семьи. Или я не знаю его так, как думал…
– Иногда обманывают не «против», а «ради» кого-то или чего-то, – тихо заметил я. – И этот мотив сложнее всего увидеть.
Мы обсудили ещё несколько версий: давление извне, страх, желание защитить кого-то, попытку выиграть время. Ни одна не была достаточно убедительной, чтобы отринуть остальные.