Страница 125 из 412
– Состояние без изменений, ваше высочество. Старшие целители удерживают потоки, но яд не теряет активности. Мы изолировали поражённый участок, однако яд продолжает продвигаться по внутренним линиям, – дракон запнулся, подбирая слова. – Мы предполагаем, что яд создан на основе живого носителя, потому что он адаптируется, меняет состав, реагирует на вмешательство магии, будто чувствует её.
– Вы нашли источник замены гримталя?
– Увы, нет, ваше высочество. Мы провели десятки тестов, но кровь не отвечает на противоядия, а сам яд при любом вмешательстве меняет направление. Когда мы применили заклинания света и воздуха, отрава отступила, но затем укрепила связи в другой части потока его величества.
Молодому дракону не хватило опыта, чтобы скрыть напряжение в голосе и страх перед неизвестной отравой, способной убивать драконов.
– Дом Знаний работает с вами? – спросил я, вознося благодарности Ньорду, что надоумил меня на полёт.
Без этого я бы не смог сейчас сохранить самоконтроль.
– Подняли старые хроники времён войны с тёмными эльфами, – отчитался целитель. – Лорд Дилварес сообщил, что в архивах упоминается несколько формул, схожих с нерталом, но все считаются утраченными. Возможно, что создатель нового яда владеет древними знаниями. Сейчас дом Знаний сверяет магические следы яда с известными образцами, чтобы определить, откуда могла быть взята замена.
Я надавил пальцами на виски, чувствуя слабый гул потоков.
– Запросы в другие государства? – спросил я больше по инерции, чем в расчёте услышать нужный ответ.
Целитель поднял голову, словно не поверил, что расслышал вопрос правильно.
– Ваше высочество, вы… вы имеете в виду официальное обращение? – в голосе звучал испуг.
– А есть другие?
Элвар заметно напрягся.
– Простите, ваше высочество, но мы не можем. Совет издал распоряжение о том, что любые сведения о состоянии владыки и природе яда мы сообщаем только вам. Нам объяснили, что официальный запрос станет нарушением закона о защите трона и поставит под угрозу драконов, ведь тогда все узнают, что снова появился яд, способный нас убивать.
– Нарушением закона? – горько повторил я. – А если владыка умрёт?
Младший целитель отвёл глаза. На виске выступили капли пота, голос стал глуше:
– Тогда его смерть объяснят естественными причинами, ваше высочество, чтобы не вызвать паники и смуты в народе, – он испуганно глянул на меня, осознав сказанное. – Прошу прощения… я не должен был…
Злость внутри поднялась, но я не дал ей выйти наружу. Целитель не виноват, он лишь следует приказам. А Совет соблюдает законы. Но я хочу спасти отца, поэтому нужно действовать иначе.
– Можешь идти, – я махнул рукой на дверь. – И никому не говори о нашем разговоре.
Целитель низко поклонился и почти бегом вышел из зала. Я же снова окунулся в поиск выхода из ситуации, которая усугублялась с каждым часом. И ощущение, что меня зажимают со всех сторон, усиливалось.
Помощь нужно искать самому.
И, пожалуй, я знаю того, кто способен понять природу этого яда.
Я направился к двери, обдумывая будущий разговор. Уважаемым старейшинам домов придётся ещё немного меня подождать. По пути в зал Совета мне нужно зайти в кабинет. Пусть это будет нарушением законов, но, возможно, станет единственным способом спасти отца.
***
В витражных окнах зала играли отблески восходящего солнца, смягчая яркость утренних лучей. Члены Совета – представители домов, хранители стихий, те, кто считает себя голосом разума и власти Небесного Града, – восседали на своих местах вокруг большого овального стола из обсидиана.
– Демон говорил правду! – объявил Гирвальд. – Мемориан подтвердил: приказ об отравлении владыки исходил от повелителя демонов Аббадона Ш’эрена.
Мир будто стал немым. Мысль холодной волной прошла по позвоночнику:
значит, всё-таки война
. Не слухи, не подозрения – уже факт: Аббадон снова сделал первый шаг.
Но голос внутри упрямо твердил:
ошибка, это ошибка
.
Только Гирвальд никогда не ошибался в том, что видел. Никогда.
Первыми среагировали члены Совета: некоторые вскочили.
– Это война! – рыкнул Оркарон. – Аббадон подписал себе приговор!
– Мы должны действовать немедленно, – вторил ему глава дома Защиты. – Любая задержка – трусость!
Гул нарастал, как шторм, готовый разнести зал изнутри. Гирвальд ещё что-то говорил, но его голос тонул в перекрёстных выкриках.
Пока они кричали, я считал удары сердца. Один, второй, третий… Когда слышать это стало невыносимо, я с силой ударил ладонью по столу.
– Довольно! – перекрыл я их выкрики, поочерёдно глядя на каждого.
Голоса стихли, только дыхание Оркарона всё ещё рвалось из груди, будто он сдерживал рычание.
– Случившееся не имеет оправданий, – продолжил я, не повышая тона, но голос эхом разносился по залу. – Драконы имеют право нанести ответный удар. Но прежде я намерен выслушать самого повелителя.
– Повелителя демонов?! – вскинулся Оркарон. – После покушения на владыку? Вы хотите говорить с тем, кто отдал приказ?
– Да. Хочу знать, зачем он это сделал.
Мардракс, сидевший с правой стороны стола, поднялся.
– Это безумие, принц Ардаэн. Они нас обманывали с самого начала. Чего стоило их «перемирие»? Сколько раз их слова уже стоили нам крови?
– Столько, сколько раз мы выбирали гордыню, – отозвался я. – Мы уже видели, во что превращается жизнь, когда оба народа охвачены яростью вместо разума.
Члены совета озадаченно переглянулись.
– Вы говорите так потому, что связаны с его дочерью, – Оркарон сжал губы. – Истинная связь затуманивает разум наследника.
– Осторожнее, лорд Сорейн, – холодно предупредил я. – Необоснованные высказывания могут дорого обойтись нашему народу.
Гирвальд, который так и стоял с момента своего доклада, неожиданно поддержал меня:
– Наследный принц прав. История уже показала, как дорого обходится поспешность. Начать войну легко, но остановить её невероятно трудно, – дракон посмотрел на меня с беспокойством и добавил: – Дом Знаний поддерживает решение принца Ардаэна.
Тайвэн из дома Мира поднялся следом.
– Мир держится на выборе тех, кто способен думать, когда другие хотят мстить. Дом Мира поддерживает наследника, – сильно и одновременно мягко прозвучал его голос.
Лидрок присоединился:
– Дом Жизни тоже поддерживает наследника. Если откажемся слушать разум, от нас останется только пепел.