Страница 63 из 81
Солнце поднялось над лесом, и между ветвями появились яркие световые столбы. Они падали на мох, подсвечивали паутину, капли воды и мелких насекомых, клубившихся над болотом. Воздух стал тяжелее, влажная гимнастёрка прилипла к спине, а комары, до этого державшиеся в кустах, окружили нас плотным облаком.
— Вот ведь твари, — раздражённо проворчал Зимин, прихлопнув насекомое на шее. Потом взглянул на часы, — пять сорок. Идём до конца. Время есть.
Мы двинулись дальше. К этому времени ноги стали тяжёлыми, в сапогах хлюпала болотная вода, штаны промокли до колен. Блокнот пришлось спрятать за пазуху, чтобы не размок. Я доставал его лишь на остановках, вытирал пальцы о гимнастёрку и записывал очередное повреждение.
Гать несколько раз изгибалась, обходя особенно топкие места. На поворотах брёвна лежали веером, и именно там чаще встречались разрушения. Колёса телег годами давили на середину, древесина просела, а местами полностью скрылась под грязью. Мы находили старые следы ремонта: более светлые стволы, уложенные поверх почерневших, доски по краям, остатки подгнивших веревок. Кто–то следил за этой дорогой ещё совсем недавно.
Часа через два гать начала постепенно подниматься. Ольшаник редел, грязь становилась гуще и уже не доходила до щиколоток, между брёвнами появились пучки травы. Ещё через несколько сотен шагов настил вывел нас на сухой участок. Дальше шла вполне обычная лесная дорога, заросшей травой, но вполне проходимая для грузовиков.
Гаврилюк прошёл вперёд, осмотрел колеи и вернулся.
— Сухая дорога, — доложил он. — Земля твёрдая. Следов немцев нет.
Зимин посмотрел на часы.
— Девять двадцать. Долго мы топали.
Мы отошли на сухое место, сели у сосны и впервые за утро позволили себе снять сапоги. Портянки были мокрыми и чёрными от грязи. Я обтёр ступни травой и вновь намотал портянки, перевернув относительно сухим верхним краем вниз. Сержант жестом попросил у меня блокнот.
— Итак, — проговорил Зимин, глядя на исписанные страницы. — Гать проходима?
— После ремонта, — уточнил я.
— Я спрашиваю Гришу.
Гаврилюк задумчиво провёл пальцами по обуху топора.
— Проходима, — решил он. — Основа сохранилась. Разрушенные места можно восстановить. Но работы много. Если просто бросить сверху несколько стволов и погнать машины, они неминуемо застрянут.
— Сколько времени потребуется?
— Если собрать всех свободных парней, то до вечера управимся с главными провалами. Отдельные гнилые брёвна можно менять по ходу движения.
Зимин поднялся.
— Всё. Возвращаемся. Генерал ждёт доклад.
Обратная дорога заняла почти два часа. Мы уже знали каждый крупный провал и обходили их без длительных проверок, но усталость давала о себе знать. Ноги скользили, мышцы ныли, грязь засохла и тяжёлой коркой висела на штанах. Там, где утром мы легко перепрыгивали с бревна на бревно, теперь шли осторожнее, помогая друг другу шестом и верёвкой.
К хутору мы вышли около половины одиннадцатого.
Первым я увидел свежие пни. Справа от тропинки тянулась полоса вырубки, а возле опушки лежали очищенные от ветвей сосновые стволы, нарубленные на подходящую длину. Их оказалось действительно много. Несколько десятков брёвен сложили в три штабеля. Рядом валялись ветки, щепа и обрубленные верхушки.
Смирнов ждал возле колодца. Он оглядел наши перемазанные морды, почерневшие от грязи штаны и гимнастёрки, и покачал головой.
— Судя по виду, дорогу вы нашли.
— Нашли, — подтвердил Зимин.
— Гать выдержит? — спросил Недвигин, выходя из–за дома.
— После ремонта выдержит, товарищ генерал, — доложил Зимин. — Большая часть настила целая. Есть несколько серьёзно разрушенных участков, много отдельных гнилых брёвен. Но до сухой дороги мы добрались.
— Сколько потребуется леса? — нахмурился генерал.
Я достал блокнот и раскрыл на нужной странице.
— По нашим подсчётам, не меньше трёх десятков брёвен только на крупные повреждения. Лучше иметь запас. На одном участке сгнила почти вся середина. Ещё в двух местах край провалился. Есть просадка, которую придётся перекрывать новым слоем.
Смирнов усмехнулся и указал на штабеля.
— Мы здесь не сидели сложа руки. Срубили тридцать семь сосен. Выбрали прямые, без толстых сучьев, очистили и обрезали. Ещё десяток можно заготовить — есть подходящие.
Зимин глянул на запасы бревен и впервые за утро улыбнулся искренне, от всей души.
— Хорошая работа, Лёшка.
— Пока вы месили болото, мы подняли всех свободных от караулов, — отозвался лейтенант. — Водители рубили, разведчики очищали стволы. Панкратов таскал их сразу по два, чем вызвал бы зависть у лошадей.
Недвигин взял блокнот, просмотрел записи и схемы.
— Сколько времени уйдет на ремонт? — уточнил он.
— Скорее всего — до вечера, — ответил Гаврилюк.
— Ваши подопечные могут подождать до вечера? — генерал повернулся к Рябинину.
— Могут, если не случится чего–то непредвиденного, — ответил врач. — За ночь и утро умерших нет. Двоим стало хуже, но пока держатся. Чем ровнее будет дорога, тем больше людей доедет живыми.
— Значит, ремонтируем основательно, — решил Недвигин. — Выход в двенадцать. До этого поесть, привести себя в порядок и распределить инструмент.