АдвокатЪ - 2

Но было сейчас дело и поважнее. Которое отличнейшим образом можно совместить с заданием Александра. У меня имелась фамилия нотариуса, заверившего и расписку Панкрата, и расписку Кузнецова. А нотариус — это лицо официальное, так что найти его особого труда не составит. Вот и наведу справки у Григория Марковича.

— Да, Александр Сергеевич, — с готовностью ответил я. Захлопнул книгу, вернул ее на полку и забрал папку с документами.

— Вот деньги на оплату. И возьми мой плащ, на улице дождь, — сказал Александр. — Смотри, чтобы чернила не расплылись!

Я вышел в прихожую, снял с вешалки широкое пальто из ткани с какой-то пропиткой, не то масляной, не восковой. Сунул папку под сюртук для верности, и обулся еще и галоши поверх сапог.

И когда вышел наружу, порадовался такой предусмотрительности Александра. Лило не то, чтобы как из ведра, но очень уверенно так. По улице мимо конторы текла уже целая река. Прохожих на улицах практически совсем не было, как и извозчиков, подвод и прочих транспортных средств. Я поплотнее запахнул плащ-пальто. Александр был выше ростом, так что меня оно укутывало практически до пят.

Натянул капюшон до носа и двинулся в сторону Мещанской улицы, к дому нотариуса Пильмана.

Прошлый наш визит в этот дом был спешным, я бы даже сказал, стремительным. И дальше двери мы не заходили.

В этот раз я нырнул под козырек крыльца, перевел дух и осторожно приоткрыл дверь. Изнутри пахнуло натопленным теплом, густым запахом сургуча и старой бумаги. Я осторожно распахнул плащ, стряхнул с него капли воды, повесил его на вешалку. Огляделся. Кроме меня в прихожей сидел только один бородатый купчина весьма старомодного вида и нервно теребил в руках картуз.

Пожалуй, нотариальные конторы — это нечто мало меняющееся со временем. Я присел на венский стул, и приготовился терпеливо ждать своей очереди.

Через некоторое время из кабинета вышел хмурый заспанный приказчик с картонной папкой в руке. Купчина торопливо вскочил и, оттолкнув приказчика, ринулся в кабинет.

Но пробыл там недолго, буквально через минуту он вылетел наружу, красный как рак, еще больше всклокоченный и злой.

— Черт знает что! — фыркнул он. — Пошлины дерут совершенно не по-божески…

Настала моя очередь.

Я приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Пространство кабинета перегораживала деревянная стойка, до блеска отполированная локтями посетителей. За стойкой — царство Григория Марковича. Сам же он сегодня выглядел гораздо более презентабельно, чем в тот день. Седые волосы аккуратно приглажены, строгий вицмундир, на носу — тонкие очки в золоченой оправе. Вдоль задней стены от пола до потолка высились открытые стеллажи. Но это не полки, а словно огромный улей из множества ячеек с картонными коробками и сшивками. На корешках — номера реестров. Над головой нотариуса, на самом видном месте, — большой золоченый орел. Под ним — зерцало Петра Великого, напоминание о законе.

— А, Аркадий Ильич! — с порога узнал меня нотариус. — Что за дело вас ко мне привело?

— Александр Сергеевич велел снять копии с документов, — сказал я, выкладывая на стойку картонную папку и деньги.

— Что ж, это-таки по моей части, — кивнул Пильман и повернулся к склонившемуся над конторкой помощнику. — Алеша, займись. А вы ожидайте, Аркадий Ильич, ожидайте…

Тощий Алеша с длинным лошадиным лицом бросил на меня невыразительный взгляд и забрал папку. Пальцы его все были в фиолетовых пятнах от чернил, совсем как мои.

— Григорий Маркович, а можно вам вопрос задать? — спросил я после минутной примерно паузы. В кабинете нотариуса время текло по-другому, вся суета как будто оставалась за дверями.

— И-таки о чем же вы хотите меня спросить? — снова поднял на меня взгляд Пильман, смахивая незаметную пылинку с темно-зеленого сукна своего вицмундира.

— О вашем коллеге по фамилии Кутяпов, — сказал я.

— Молодой человек, — укоризненно покачал головой Пильман. — В вашем возрасте уже пора бы знать, что для светского развлечения вроде сплетен существуют иные заведения, вроде салонов, клубов, или, на худой конец, трактиров.

— Я бы рад был поучаствовать в подобном светском развлечении, — в тон ему ответил я. — Но мне достаточно будет адреса.

— Надеюсь, это-таки не значит, что Александр Сергеевич сошел с ума и решил обратиться к этому посрэннику… — подозрительно прищурился Пильман.

«Это искаженное слова „посредник“ или какой-то корпоративный внутренний термин? — подумал я. — Впрочем, судя по пренебрежительному тону, вряд ли это что-то хорошее…»

— Ни в коем случае, — мотнул головой я. Но уточнять, по какому делу мне нужен этот нотариус я не стал.

— Что ж, я-таки поверю вам на слово, — Пильман снова покачал головой. Ловко выдернул одно из стальных перьев из мраморной подставки, обмакнул его в монументальную латунную пепельницу в форме грифона и быстрым росчерком написал адрес. Посыпал свежие чернила золотистым песком, после чего поднялся и положил листок передо мной.

— Но учтите, юноша, если я узнаю, что вы-таки замыслили получить совместно с Кутяповым какой-то гешефт, я решительно перестану вас уважать, да-с! — сказал он.

Я взглянул на адрес. На мое счастье, идти было недалеко, Кутяпов тоже квартировал на Мещанской. Значит есть шанс, что промокнуть все-таки не успею.

Или дождь закончится, пока я дождусь своих документов.

Спустя примерно час я получил обратно свою папку. Мимоходом бросил в нее взгляд. Так и есть, Александр Сергеевич заказал копии всех документов по делу Ведерниковой. Предусмотрительно.

Я поблагодарил нотариуса, натянул снова плащ и вышел обратно на улицу. Дождь слегка приутих, превратившись в мелкую промозглую морось, словно весь Заволжск накрыло холодным и мокрым одеялом. Стараясь обходить лужи, я двинулся на поиски этого Кутяпова.

Удалось мне это не с первого раза, крыльцо выходило не на улицу, а в какой-то незаметный переулок, пробираться по которому мне пришлось держась за забор, иначе я рисковал утопить галоши в огромной и очень глубокой на вид луже.

Скромная табличка «Кутяпов В. С, нотариус» была полустершейся и не сразу бросалась в глаза. Я открыл дверь и вошел. Сразу в глаза бросился резкий контраст с приемной Пильмана. Здесь все выглядело как обычные сени, стены которых спешно и не очень ровно затянули тканью. За внутренней дверью раздавались негромкие голоса. Я хотел постучать, даже занес руку, но замер.

— … войдите в мое положение, — убеждал один голос, мужской, вкрадчивый.