Страница 8 из 74
Глава 3
— Что, Аркашка, язык проглотил? — раздался от входа язвительный голос Павла. — Стыдно рассказывать-то?
Павел Ефимович вошел в контору, снимая мокрый плащ. Еще с ночи зарядил дождь, смывая с улиц остатки снега. Ну и попутно превращая их в грязевое месиво.
Я повернулся к Павлу и внимательно изучил его лицо. Он прищурился и криво ухмылялся. Он явно был в курсе, что именно произошло в гимназии. И ему даже не терпелось об этом рассказать. Надо только его чуть-чуть подтолкнуть к этому.
Так что я сделал гордый и независимый вид и буркнул недовольно.
— Ничего мне не стыдно, — отвернулся и направился к книжному шкафу. Снял с полки десятый том свода гражданских законов и сделал вид, что внимательно его изучаю.
— Ой-ой-ой, смотрите, как он зазнался… — засмеялся Павел Ефимович. — Не стыдно, говоришь?
— Павел Ефимович, да отцепитесь вы от Аркаши, — с укором проговорил Александр. — Совсем парня затюкали, вздохнуть спокойно не даете…
— Ничего, ему полезно, — назидательно хмыкнул Павел Ефимович. — Умничает много, как тогда, в Симбирске.
— Да при чем здесь умничаю-то? — возмутился я, чтобы не дать Павлу свернуть на какую-то другую тему.
— Ха, а что при чем? — Павел уселся прямо на стол с торжествующим видом. — А кто спорил с Карлом Густавовичем? Да когда Сергею Аполлоновичу рассказали о том, что ты натворил, он хотел под землю провалиться!
— Вам-то откуда знать… — не поворачиваясь, тихо проговорил я.
— Так я же тоже там был, или у тебя память отшибло? — фыркнул Павел. — И все видел. Да там вся гимназия готова была рукоплескать стоя, когда мы тебя забрали. И Карл Густавович сказал, что очень надеется, что ты не вернешься. Но ты, конечно же, этого не слышал, да?
— Ерунда, не так все было, — твердо ответил я.
— А как было, по-твоему? — всплеснул руками Павел. — Или ты думаешь, что твои дружки-подпевалы по тебе сильно скучали? Да им всыпали по первое число, они о тебе и думать забыли сразу же. А экзамен ты бы все равно провалил. Потому что в гимназии учиться надо, а не устраивать… вот это…
— Вы так говорите, будто только я один виноват, — хмыкнул я.
Чтобы человек рассказал все, что знает, можно даже не задавать ему вопросов. Только поддерживать разговор общими фразами, делая вид, что ты знаешь, о чем он говорит, просто не согласен с ним. И тогда он начнет спорить. А Павлу явно не терпелось поделиться.
— Нет, вы только на него посмотрите, Александр Сергеевич! — Павел ткнул в мою сторону пальцем. — Он еще спорит со мной. Вот сами посудите, Александр Сергеевич! Если бы вы в гимназии постоянно спорили с учителем, а потом еще и судом ему принялись угрожать, это как называется, а?
— Не понимаю, что значит, судом? — спросил Александр Сергеевич.
— Да то и значит, — пожал плечами Павел Ефимович. — Сергей Аполлонович когда в тот раз за ним приехал, то из кабинета директора его пришлось волоком вытаскивать. Потому что он упирался и кричал, что Карла Густавовича засудит за его махинации. А потом еще и Сергею Аполлоновичу выговаривать пытался, что его без аттестата оставили. Да не дал бы тебе никто аттестат, Аркашка! Карл Густавович сам нижайше просил, умолял, можно сказать, чтобы тебя не возвращали. Потому ты теперь и письмоводитель, чтобы дисциплине научился и старших уважать. Так-то…
— Раз я судом угрожал, значит был повод… — многозначительно проронил я.
— У судей других дел-то нет, кроме как разбирать суд гимназиста о несправедливой оценке, ага, — язвительно сказал Павел.
— При чем здесь вообще оценки? — возмутился я и посмотрел на Павла.
— Ну да, оценка ни при чем, а Карл Густавович — немецкий шпион, — Павел засмеялся.
— Так и говорите, что не знаете ничего, — хмыкнул я.
— Да уж побольше твоего знаю! — отозвался Павел. — Просто тебе было стыдно признаться, что ты не выучил, поэтому тройку схватил. Вот ты и придумал, что тебя специально утопили. Как же, круглый отличник, а тут тройка. Конечно же, это потому что Карл Густавович шпион…
Павел начал повторяться. Значит источник этой информации иссяк. Не сказать, чтобы он был особенно обильным, но кое-какие важные выводы из разговора я сделать сумел.
Во-первых, Аркаша хорошо учился.
Во-вторых, в гимназии имела место какая-то темная история. Вряд ли про шпионов, хотя я бы не стал заранее сбрасывать это со счетов.
В конфликте участвовал еще некто Карл Густавович, который поставил Аркаше тройку.
Было ли правдой то, что Сергея Аполлоновича упрашивали не возвращать меня обратно — не факт, но надо иметь в виду и проверить.
Как неплохо было бы уточнить еще и то, какие обвинения выдвигал Аркаша против своего учителя, угрожая тому судом.
В любом случае, это был полезный разговор.
Во всяком случае, он расставил по местам кое-какие вещи, которые показались мне странными. Например то, что когда я сменил Аркашу в его голове, никто как будто и не удивился изменению в поведении. Память его мне досталась куцая, только кусочки эмоций и обрывки. Похоже, за этот год в конторе, совместными усилиями Сергея Аполлоновича и Павла, Аркашу морально практически уничтожили. А с моим появлением Аркаша отчасти стал похож на прежнего себя. Поэтому Сергей Аполлонович и принялся снова пытаться ставить меня на место…
— Аркадий, ты опять витаешь где-то в облаках, — раздался над моим ухом голос Александра Сергеевича. — Ты слышал, что я тебе только что сказал?
— Нет, Александр Сергеевич, — я честно покачал головой. — Задумался, простите.
— Я сказал, что мне нужно, чтобы ты сходил к Григорию Марковичу и снял заверенные копии с нескольких документов, — сказал он. И тут я обратил внимание на тонкую картонную папку в его руке. И на то, что я все еще держу десятый том свода гражданских законов Российской Империи.
Перечитал строчки, по которым до этого бездумно скользил глазами, занятый своими мыслями.
«Предприниматели всякого рода торгово-промышленных действий… обязаны предварительно брать установленные на производство оных свидетельства и билеты».
Надо же, как своевременно свод законов напомнил мне о более насущном в данный момент вопросе, чем мутная история про Аркашу и гимназию.
Разумеется, с ней тоже нужно разобраться.
Тем более, что в этой теме наконец-то появились подвижки, и стало понятно, в каком направлении копать.