Страница 74 из 151
— Как вы себя чувствуете? — Азриан с другой стороны, его рука легла на моё плечо — лёгкая, но ощутимая. — После вчерашнего?
Пальцы сжали плечо мягко, ласково, но я чувствовала силу под этим прикосновением — он мог удержать меня на месте, если бы захотел.
Я попыталась отступить, но они двинулись вместе со мной, синхронно, не давая уйти.
— Надеюсь, ноги не слишком болят? — Элсоран наклонился ближе, и я почувствовала запах — что-то пряное, дурманящее. — Танец Весеннего Цветка... жестокое испытание. Не многие смертные выдерживают его.
Голос был полон сочувствия, но в золотых глазах плескалось что-то другое — любопытство, смешанное с голодом.
— А вы... — Азриан провёл пальцем по моему плечу, медленно, будто изучал. — Вы были великолепны. Правда. Отец был впечатлён.
Пауза, и он наклонился так близко, что дыхание коснулось уха.
— Мы все под большим впечатлением.
Что-то в его тоне — тёмное, обещающее — заставило желудок сжаться.
Элсоран рассмеялся тихо, и звук был мягким, как шёлк.
— Прости отца, пожалуйста, — произнёс он, и рука его всё ещё держала мою, пальцы обвили запястье. — Он не хотел причинить тебе боль. Просто... традиции, понимаешь?
Голос был извиняющимся, но улыбка на губах говорила другое.
— Он связан ими, — добавил Азриан тихо, словно делясь секретом. — Традициями, правилами, как и мы все.
Пауза, и зелёные глаза впились в мои.
— Но сегодня... сегодня всё будет иначе, проще, обещаю.
Проще.
Что может быть проще танца на шипах?
Холод пробежал по спине, и я попыталась высвободить руку, но Элсоран не отпускал, только сжал крепче.
— Надеюсь, вы составите мне пару сегодня, — Азриан убрал прядь волос за ухо, и голос стал ниже и интимнее. — Я бы позаботился, чтобы ваша добыча умерла быстро и без боли.
— Не слушай брата, — Элсоран притянул мою руку ближе. — Он слишком мягок. Охота требует страсти, а не милосердия. Я научу тебя наслаждаться.
— С тобой? — Элсоран обернулся к брату резко, и что-то в его лице изменилось — улыбка стала острее. — Я думаю, леди Верена предпочтёт меня. Правда ведь?
Он посмотрел на меня, и в золотых глазах плескался вызов.
— Скажи, милая. Кого выберешь?
Дыхание сбилось, участилось, и я чувствовала, как их присутствие давит со всех сторон — запахи, прикосновения, взгляды, — они окружили меня плотным кольцом, и воздуха не хватало.
— Я... — голос сорвался, и я сглотнула, попыталась снова. — Я не...
— Отошли от неё, стервятники.
Голос прорезал воздух — низкий, смертельно тихий, полный такой ярости, что слова обожгли.
Близнецы замерли.
Я почувствовала его раньше, чем увидела — тепло за спиной, запах грозы и кожи, и широкая рука легла мне на талию — крепко, защитно, властно.
Морикай.
Он появился между нами, и я не поняла, как — просто вдруг он был здесь, высокий, тёмный, с чёрными крыльями за спиной, и серебряные глаза смотрели на близнецов с такой яростью, что воздух вокруг задрожал. Магия вспыхнула вокруг него серебром — не ярко, не демонстративно, а как предупреждение хищника перед броском.
Элсоран отпустил моё запястье медленно, с сожалением, и усмешка на его губах стала злораднее.
— Принц-Каратель, — протянул он мягко, и в голосе слышалась насмешка. — Как трогательно. Ты защищаешь свою... кто она тебе, кстати? Питомица? Инструмент? Или уже что-то большее?
Пауза, и золотые глаза скользнули на меня, потом обратно на Морикая.
— Мы видели, как ты смотришь на неё. Все видели.
Азриан отступил на шаг, но взгляд оставался прикованным к Морикаю, изучающим.
— Осторожнее, принц, — произнёс он тише, дружелюбно. — Привязанность к смертным... она делает нас слабыми. А слабость здесь замечают быстро.
Он обвёл взглядом лужайку, где десятки фейри наблюдали за сценой с нескрываемым интересом.
— Отец уже заметил. Я видел, как он смотрел на вас обоих вчера.
Морикай стоял неподвижно, но я чувствовала, как всё его тело вибрирует от сдерживаемой ярости. Рука на моей талии сжалась крепче — не больно, но властно, как предупреждение: ты моя, и никто не посмеет.
— Закончили? — голос Морикая был тих, и смертельно спокоен. — Или хотите продолжить обсуждать то, что вас не касается?
Элсоран рассмеялся — легко, беззаботно, но в смехе послышались истеричные нотки.
— О, принц, но нас всё касается. Мы же семья. — Он сделал шаг назад, похлопал брата по плечу. — Правда, Азриан?
— Конечно, — Азриан улыбнулся, и улыбка не коснулась глаз. — Мы просто беспокоимся о тебе. О вас обоих.
Пауза, тяжёлая, звенящая.
— Удачи на охоте, принц, — добавил он тише, и в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на предупреждение. — Постарайся не потерять то, что пытаешься защитить.
Они развернулись синхронно и ушли в толпу, а я стояла в объятиях Морикая и чувствовала, как дрожь пробегает по его телу.
— Морикай... — начала я тихо.
— Не сейчас, — оборвал он глухо, и голос дрогнул на последнем слове. — Пожалуйста. Не сейчас.
Он не отпускал меня ещё долгую секунду, словно боялся, что стоит разжать руки — и я исчезну. Через минуту он медленно выдохнул, и я почувствовала, как он расслабляется.
— Идём, — произнёс он глухо. — Подальше от них. Пока я не сделал то, о чём пожалею.
***
Он усадил меня на скамью под деревом, и только тогда отпустил, но не отошёл, остался стоять рядом — высокий, тёмный, словно стена между мной и остальным миром.
Я смотрела на стол, уставленный едой — хлеб, сыр, фрукты, кувшины с водой и вином, — но желудок скрутило так, что даже мысль о еде вызывала тошноту.
— Ешь, — произнёс он тихо, и голос всё ещё был натянут, как струна перед разрывом.
— Морикай, я не могу...
— Ешь, — повторил он жёстче, и руки его легли на стол, сжались в кулаки. — Пожалуйста. Охота может затянуться. Тебе понадобятся силы.
Что-то в его тоне — отчаянное, надломленное — заставило меня взять кусок хлеба.
Откусила, жевала медленно, механически, не чувствуя вкуса, проглотила с трудом.
Морикай наблюдал, и взгляд его не отрывался от моего лица, словно он боялся упустить хоть секунду.
— Воды, — он уже протягивал мне кубок, и пальцы дрожали. — Выпей.
Я выпила, и холодная вода обожгла горло, но помогла протолкнуть комок.
— Что такое Королевская Охота? — спросила я тихо, опустив кубок на стол. — Скажи мне. Я должна знать.
Его зубы сжались, и я увидела, как мышцы на скулах дёрнулись.