Страница 63 из 151
Тёплый и мягкий, он пульсировал в ладони, и от этого ощущения — чего-то живого, бьющегося, — холод пробежал по руке, по спине.
— Укуси, — подсказал Азриан мягко. — Просто укуси.
Я поднесла к губам, и фрукт дёрнулся, будто почувствовал тепло рта, и я едва не уронила его, но пальцы сжали крепче, и зубы сомкнулись.
Кожица лопнула.
Сок брызнул — сладкий, холодный, он залил рот, потёк по подбородку, и вкус был невероятным — как мёд, смешанный с чем-то цветочным, искрящимся, будто в каждой капле плясали крошечные звёзды. Мякоть таяла на языке, растворялась, оставляя послевкусие мяты и чего-то ещё, чего я не могла назвать.
— Вкусно? — спросил Дориан, и в голосе слышалась насмешка.
Я кивнула, не в силах говорить, и проглотила.
Мир качнулся.
Резко, неожиданно, краски вспыхнули ярче, звуки стали громче, и я почувствовала, как что-то тёплое разливается по телу, по венам, заполняет голову лёгкой дымкой.
Дурманом. Фрукт был дурманом.
Дориан рассмеялся, видя моё лицо.
— Ах да. Забыл предупредить. Звёздные Плоды имеют... побочный эффект. Но не волнуйся. Это пройдёт. Часа через три.
Он налил мне вина, тёмно-красного, переливавшегося в бокале, менявшего цвет, и протянул.
— Пей, дорогая. Запей. Так легче.
Ужин продолжался, бесконечный, мучительный, и я ела, что мне подавали, пила, когда наливали, пока желудок не скрутило в узел, пока мир не превратился в размытое пятно красок и звуков.
Дориан хлопнул в ладоши резко, и музыка оборвалась.
— А теперь, — объявил он, и голос разнёсся по залу, — развлечения! Как положено на любом приличном пиру!
Зал взорвался аплодисментами.
Свет погас. Свечи потухли разом, оставив только слабое мерцание, и в центре зала вспыхнула магия, серебристая, она закружилась, сплелась в светящиеся фигуры.
Танцоры.
Они материализовались из света. Фейри в развевающихся одеждах, почти прозрачных, тела их двигались плавно, изящно, нечеловечески гибко. Музыка заиграла снова — медленная, чувственная, флейты пели низко, арфы переливались нежно, — и танцоры закружились.
Я смотрела, завороженная, и не могла оторваться.
Они двигались так, будто не касались пола, парили в воздухе, тела переплетались, руки скользили по коже друг друга, и танец был красивым, завораживающим, но в нём было что-то неправильное, что-то тёмное, заставлявшее озноб бежать по спине.
Одна танцовщица поднялась в воздух, оторвалась от пола и взлетела, закружилась под потолком, и одежды её развевались, открывая почти обнажённое тело, и фейри в зале засвистели и захлопали.
Потом свет вспыхнул снова, и в центре появилось существо.
Не человек, не фейри, а что-то среднее. Тело было покрыто чешуёй, переливавшейся всеми цветами, крылья за спиной были огромные, перепончатые, как у летучей мыши, а лицо... лицо было прекрасным, с огромными глазами без зрачков, светившимися изнутри алым.
Оно запело.
Голос был высоким, нечеловеческим, он разносился по залу, заполнял каждый угол, и мелодия была такой красивой, такой печальной, что слёзы сами навернулись на глаза, а сердце сжалось от какой-то непонятной тоски.
Но под красотой скользило что-то опасное, тянувшее, звавшее, шептавшее: иди, подойди ближе, коснись. Я почувствовала, как тело само подаётся вперёд, руки тянутся.
Элсоран положил руку мне на плечо, удержал.
— Не двигайся, — прошептал он тихо, и в голосе слышалось предупреждение. — Это Сирена. Её голос притягивает. Если подойдёшь — не вернёшься.
Я вздрогнула, заставила себя откинуться назад, и руки сжала в кулаки, вдавила ногти в ладони до боли, чтобы удержаться на месте.
Сирена пела ещё несколько минут, потом поклонилась, и зал взорвался аплодисментами, криками восторга.
Она исчезла, растворилась в воздухе, и свет вспыхнул снова, яркий и ослепительный.
Дориан встал, поднял руку, и зал мгновенно стих.
— А теперь, мои дорогие, — объявил он, и голос был полон предвкушения, — игры! Как положено!
Он хлопнул в ладоши, и слуга вынес что-то на подносе. Небольшой барабан, резной, покрытый светившимися рунами.
— Традиционная игра нашего Двора, — пояснил Дориан, оборачиваясь к залу. — Капризы Судьбы. Барабан выбирает. Задание выпадает.
Грохот.
Стул с шумом отодвинулся, и Морикай резко поднялся. Так резко, что бокалы на столе звякнули.
— Нет, — прорычал он, и голос разнёсся по залу, перекрывая музыку. — Она не будет в этом участвовать.
Тишина упала мгновенно. Гости обернулись. Музыка стихла. Сотни глаз уставились на Морикая, стоявшего, опираясь руками о стол, всего напряжённого, готового сорваться.
Дориан медленно повернул голову.
На лице не было ни гнева, ни удивления, только лёгкое, театральное изумление, будто только сейчас заметил его присутствие.
— О! — воскликнул он, и голос был полон фальшивого восторга. — Друзья мои! Я совсем забыл сообщить!
Он развёл руки в стороны.
— У нас сегодня, ещё один важный гость!
Пауза, и его взгляд скользнул к Морикаю, усмешка тронула губы.
— Морикай. Некогда — принц Двора Тьмы. Наследник. Сын самого Короля Тьмы.
По залу прокатился шёпот.
— Теперь — изгнанник. Предатель. Проклятый, — продолжил Дориан легко, будто обсуждал погоду. — Но всё равно гость. Почётный.
Он шагнул к нему ближе.
— Морикай, дорогой, как же так? — Голос стал мягче, почти дружеским. — Сидишь молча, хмуришься. Это пир! Нужно веселиться!
Пауза, и усмешка стала шире.
— И, помнишь, ты тоже не имеешь права отказаться. Сделка связала вас обоих. Ты играешь вместе со всеми. Так что... — Он жестом указал на стул. — Присаживайся и продолжай наслаждаться вечером.
Морикай стоял неподвижно, и я видела, как челюсти сжались, как кулаки уперлись в стол, как что-то в серебряных глазах боролось — желание отказаться, уйти, сорваться, и понимание, что это конец, что это проигрыш.
Он посмотрел на меня.
Один долгий взгляд — полный боли, извинения, чего-то ещё, — и сел обратно, медленно, тяжело.
Дориан довольно рассмеялся и вернулся на своё место.
— Вот так лучше! — объявил он. — Теперь, раз больше возражений нет, начинаем!
Он ударил ладонью по барабану.
Барабан загудел низко, вибрируя, и руны на нём вспыхнули, закружились быстрее, ярче, пока не остановились, указывая на кого-то за дальним столом.
Фейри-женщина с рогами газели, изящными и изогнутыми, поднялась. Над её головой появились светящиеся буквы, сложились в слова.
Дориан громко зачитал: