Страница 61 из 151
Братья? Близнецы Короля?
— Не останавливайся, дорогая, — голос Дориана прозвучал мягко, но с лёгким предупреждением. — Иди.
Я вздрогнула, заставила ноги двигаться дальше и дошла до подножия трона.
Вспомнила слова Талвинора.
На колени. Лбом в пол. Жди милости.
Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли, но я опустилась — медленно, унизительно медленно — на колени. Холодный мрамор обжёг кожу сквозь тонкую ткань платья. Наклонилась ниже, коснулась лбом пола и замерла, распластавшись у их ног.
Унижение. Чистое, абсолютное унижение.
Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться, лежала и ждала, пока сердце колотилось так яростно, что в висках стучало.
Тишина упала, и весь зал замолчал, музыка стихла, и только тихое потрескивание свечей разносилось эхом.
Потом — смех. Он взорвался и покатился волной. Фейри хохотали, хлопали, свистели.
— Как покорна!
— Смотрите, смертная знает своё место!
— На коленях у Короля!
Шаги приблизились и остановились совсем рядом.
Что-то холодное коснулось моей шеи.
Металл. Тяжёлый и ледяной, он обхватил горло, лёг плотно, не душил, но ощущался, давил, напоминал. Я услышала щелчок замка сзади — тихий и окончательный.
Ошейник.
Дориан надел на меня ошейник.
Его пальцы скользнули по цепи, свисавшей теперь на мою грудь, и легонько потянули, проверяя, как сидит удавка.
— Ничего личного, дорогая, — произнёс он мягко, почти извиняющимся тоном. — Но все люди в моём Дворе должны носить ошейники. Это не прихоть. Это традиция. Древняя. Старше меня самого.
Пауза, и он театрально вздохнул.
— Кто я такой, чтобы спорить с традициями предков? Поэтому не обессудь.
Его рука приподняла моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него, и в серебристо-зелёных глазах плескалась насмешка, прикрытая маской сочувствия.
— Встань, — сказал он мягко.
Я поднялась, пошатнулась, но он подхватил меня под локоть, удержал и развернул лицом к залу.
— Мои дорогие друзья! — объявил он, и голос разнёсся по залу, звонкий и торжественный. — Позвольте представить нашу гостью. Леди Верена О'Киф. Смертная. Человек.
Пауза, и он обвёл взглядом зал.
— Она заключила со мной Сделку. Пять ночей. Пять испытаний. Пройдёт все — обретёт свободу и кое-что... ценное.
Усмешка тронула губы.
— Сегодня — первая ночь. И так как я король щедрый и благородный, — голос стал чуть ироничнее, — первое испытание будет простым. И даже приятным.
Он обвёл зал рукой.
— Леди Верена должна стать гостьей на нашем празднике. Развлекаться вместе с нами. Следовать этикету. Принимать участие в наших... традиционных забавах. — Пауза. — Без отказа. Без капризов. Просто наслаждаться нашим гостеприимством.
Фейри засмеялись, и в смехе слышалось что-то тёмное, предвкушающее.
Дориан повернулся ко мне, и его пальцы скользнули по моей щеке.
— Ничего сложного, правда? — прошептал он. — Просто будь хорошей гостьей. И всё закончится быстро.
Он потянул за цепь на ошейнике легонько, направляя к столу.
— Твоё место рядом со мной. Садись, дорогая. Ужин ждёт.
***
Он провёл меня к главному столу, указал на стул напротив Морикая и мягко усадил, элегантно отодвинув изящный стул с ажурной спинкой, увитой алыми розами. Надо было быть максимально осторожной, чтобы не облокотиться и не оцарапаться об острые шипы.
Двое мужчин, в королевских одеждах, поднялись со своих мест синхронно, плавно, будто двигались как одно существо, и подошли. Высокие. Невероятно высокие. Я не замечала этого, пока они были на расстоянии, но сейчас, когда они приблизились, я поняла, что они возвышаются надо мной почти на голову, может, больше.
Один сел справа от меня. Второй слева. Так близко, что я чувствовала тепло их тел, ощущала, как воздух между нами сгустился, стал плотнее и тяжелее.
В тисках. Я в тисках между двух огромных фейри.
Дыхание участилось и стало рваным, и я попыталась отодвинуться, но стул был придвинут плотно к столу, деваться было некуда, только сидеть и чувствовать, как их присутствие давит, окружает со всех сторон.
Дориан откинулся на троне, скрестил ноги и усмехнулся.
— Познакомься, дорогая. Мои сыновья, — произнёс он легко, будто представлял старых друзей, а не двух хищников, смотревших на меня с откровенным интересом. — Слева — Элсоран. Справа — Азриан.
— Сыновья? — Голос мой сорвался, и я посмотрела на Дориана, потом снова на них. — Но вы... вы одного возраста!
Слова вырвались раньше, чем я успела подумать, и Дориан рассмеялся — звонко, искренне, откинув голову назад, — и фейри за столами подхватили смех, он покатился волной по залу.
— Ох, дорогая, — выдохнул он, и в голосе слышалось неподдельное веселье. — Разве ты не знаешь? Для фейри возраст ничего не значит. Мы можем не стареть всю жизнь. Или стареть, но только когда нам этого хочется. Как вздумается.
Он небрежно махнул рукой.
— Так что не смущайся. Это мои наследники. Прекрасные мальчики, правда?
Элсоран наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке — тёплое, пахнущее чем-то цветочным и сладким.
— Приятно познакомиться, леди Верена, — прошептал он, и голос его был бархатным, обволакивающим, скользил по коже, как поглаживание. — Отец успел рассказать о вас. Мы с нетерпением ждали встречи.
Азриан справа наклонился тоже, и перья в его косичках, алые, яркие, качнулись, коснулись моего плеча, и я вздрогнула от прикосновения.
— Надеюсь, вечер будет... увлекательным, — добавил он, и в голосе слышалось что-то тёмное, обещающее. — Для нас всех.
Мой взгляд метнулся через стол, отчаянно ища якорь, что-то знакомое в этом море чужих лиц.
Морикай.
Он сидел напротив, и я увидела, как всё его тело напряглось — плечи напряжены, спина прямая, руки лежали на столе, сжатые в кулаки. Серебряные глаза смотрели на близнецов, сидевших по обе стороны от меня, и в этом взгляде была такая ярость, такая едва сдерживаемая угроза, что воздух вокруг него задрожал и нагрелся.
Он ненавидит это. Ненавидит, что они так близко. Что я между ними.
Дориан проследил за моим взглядом и усмехнулся, довольный.
— Расслабься, милая, — произнёс он мягко, и его рука потянулась нашла мою ладонь, сжала, удерживая на месте. — Они очень воспитанные и не причинят тебе вреда. Если, конечно, ты сама не попросишь.
Элсоран и Азриан рассмеялись — тихо, синхронно, и звук этот прошёлся по коже, заставил поёжиться.