Страница 56 из 151
Сначала тихо — глухой смешок, что вырвался из груди, — потом громче, звонче, пока смех не разлетелся по саду, и не заставил стражников и фейри, что наблюдали издалека, с любопытством переглянуться.
— Ох, Морикай! — выдохнул он сквозь смех, и в голосе слышалось искреннее, неподдельное восхищение. — Вот это интереснее! Гораздо, гораздо интереснее, чем я мог представить!
Он обошёл нас обоих — медленно, оценивающе, — и в глазах плескалось предвкушение, жадное, хищное, голодное.
— Наследник Тьмы, — пробормотал он, и голос был полон какого-то тёмного восторга, — проклятый принц, добровольно отдаёт себя в мои руки ради смертной девчонки.
Он покачал головой, будто не веря собственным словам.
— Твой отец будет в ярости. Или в шоке. Или и то, и другое. — Пауза, усмешка потемнела. — Жаль, что я не увижу его лицо, когда узнает, что его драгоценный сын-предатель всё ещё жив и играет в героя на моих условиях.
Морикай молчал, челюсти сжаты так сильно, что мышцы на скулах дрожали, но он не ответил, просто стоял, а кровь капала с его пальцев, оставляя лужицы у ног.
Дориан повернулся ко мне.
— А ты хитрая, Верена, — прошептал он мягко, — выторговываешь больше. Не просто свою свободу, но и его исцеление.
Пауза, пальцы провели по моей щеке, и от прикосновения по коже побежали мурашки, холодные и неприятные.
— Кто она для тебя, Морикай? — спросил он тихо, не оборачиваясь. — Что в ней такого, что ты готов на всё? Жизнь? Свободу? Себя?
Молчание.
Я почувствовала, как Морикай смотрит на меня — чувствовала взгляд на затылке, тяжёлый, полный чего-то, что заставило сердце сжаться, — но не обернулась, боялась того, что увижу в его глазах, боялась собственной реакции на это.
Дориан усмехнулся, поднялся и хлопнул в ладоши — резко и звонко.
— Ладно! Молчите. Узнаю сам. В процессе игр. — Голос зазвенел торжественно, разнёсся по саду. — Принимаю условия! Вы оба участвуете!
Он развернулся лицом к нам, и магия взорвалась вокруг него — серебристо-зелёная, она закружилась спиралью, поднялась вверх и сплелась в светящиеся руны, повисшие в воздухе, пульсируя в такт с его дыханием.
— Слушайте условия Сделки! — объявил он, и голос стал громче, торжественнее, будто обращался не только к нам, но и ко всему Двору, незримо наблюдавший из-за деревьев, из-за изгородей, из теней. — Сделки, что не может быть нарушена. Что запечатана магией старше любого из нас.
Руны вспыхнули ярче, закружились быстрее.
— Пять ночей. Пять испытаний. Я выбираю, какие. Вы проходите вместе. — Пауза, он посмотрел на нас по очереди. — Пройдёте все пять — она свободна от связи, ты свободен от последствий, и — он усмехнулся, — я помогаю с проклятием. Всеми своими силами, связями, магией. Даже если придётся идти к Королю Тьмы и договариваться лично.
Руны метнулись ко мне — стремительно, как молнии, — обвились вокруг запястья и впечатались в кожу.
Боль.
Острая, обжигающая, она вспыхнула в месте, где руны касались плоти, прожгла на секунду так, что я вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку, но магия держала, не отпускала, впечатывалась глубже, врезалась в кожу светящимся узором из шипов и лоз.
Потом жар отступил, остыл, оставив только лёгкое покалывание и руну, что пульсировала в такт с моим сердцебиением, светилась тускло серебристо-зелёным.
Вторая волна магии метнулась к Морикаю, обвилась вокруг его запястья — такая же руна, светящаяся, живая, и я видела, как он дрогнул, как челюсти сжались, но звука не издал, просто смотрел на метку, связавшую его со мной, с Дориан, с этой проклятой сделкой.
— Но, — голос Дориана стал холоднее, жёстче, потерял всю игривость, — если проваливаете хотя бы одно испытание — вы оба мои.
Пауза, он шагнул ближе, и магия вокруг него сгустилась, потемнела.
— Она — моя игрушка. Ты — мой раб. И я подарю тебя твоему отцу. — Усмешка стала ледяной. — В красивой коробочке. С алым бантиком. Пусть сам решает, что делать с предателем.
Морикай побледнел ещё сильнее, но не отвёл взгляда.
Дориан улыбнулся шире.
— Клятва запечатана магией. Нарушить нельзя. Отступить нельзя. — Он хлопнул в ладоши. — Игра началась.
Морикай посмотрел на руну на своём запястье, горевшую серебристо-зелёным, потом на меня, и в серебряных глазах плескалось столько эмоций — ярость, страх, отчаяние и что-то ещё, что я не успела распознать.
— Зачем ты это сделала? — прошептал он надломлено. — Зачем добавила условие про меня? Тебе нужна была только твоя свобода...
Я дотянулась через расстояние, разделявшее нас, коснулась его окровавленной руки, и пальцы мягко сжали.
— Потому что ты пришёл за мной, — прошептала я, и слова дрожали. — Умирающий, истекающий кровью, но пришёл. Вломился в его дворец. Рискнул всем, ради меня.
Я подняла голову, встретилась с его глазами.
— Я не оставлю тебя умирать. Не после этого.
Его глаза закрылись, и что-то в лице дрогнуло и сломалось, будто последняя стена рухнула, а под ней была только боль, голая и беззащитная.
Дориан хлопнул в ладоши резко, разрывая момент.
— Как трогательно! Прямо до слёз! — воскликнул он, и тон был полон насмешки. — Но время идёт, а вам нужно подготовиться. До первой ночи несколько часов. Советую использовать их с умом.
Он повернулся к слугам, материализовавшимся бесшумно из-за изгороди, — фейри в простых серых одеждах, лица опущены, не смотрят.
— Отведите их в западное крыло. Покои для гостей. Соседние комнаты. — Взгляд метнулся к Морикаю. — Лекаря к нему. Немедленно. Перевяжите, остановите кровь, дайте настойку. Хочу, чтобы он был в сознании вечером, когда будет смотреть.
Усмешка потемнела.
— А её приведите в порядок. Вымойте. Залечите царапины. Оденьте во что-то... достойное. — Пауза, его глаза скользнули по мне. — Двор должен видеть её. Во всей красе.
Слуги склонили головы и подошли.
Двое подхватили Морикая под руки — осторожно, но властно, — помогли подняться, и он пошёл, но обернулся через плечо и посмотрел на меня взглядом, полным чего-то невысказанного.
Прости. Прости, что втянул тебя в это. Прости, что теперь ты должна пройти его испытания.
Я кивнула едва заметно.
Всё будет хорошо. Мы выживем. Оба.
Не знала, верю ли сама в эти слова.
Дориан подошёл последним, и его рука скользнула под мой подбородок, приподняла, заставляя смотреть в серебристо-зелёные глаза, переливавшиеся и гипнотизировавшие.