Страница 55 из 151
— Пять испытаний. Пять ночей. Пройдёшь все — и я приму тот факт, что ты принадлежишь ему. — Кивнул на Морикая. — Отпущу тебя с ним.
Моя рука дёрнулась вперёд сама — инстинкт, желание схватиться за этот шанс, единственный, что мне предлагали, — протянулась к его ладони, чтобы ударить по рукам, скрепить сделку, закончить это.
Но не успела.
Морикай метнулся — быстрее, чем я ожидала для раненого, истекающего кровью фейри, — схватил моё запястье железной хваткой, что заставила вскрикнуть от неожиданности, и откинул мою руку, оттолкнул меня за спину одним резким, почти грубым движением.
Я споткнулась, едва удержала равновесие, но он уже загородил меня собой — стеной из мышц, крыльев и ярости, что вибрировала в воздухе, заставляла волосы на затылке вставать дыбом.
— Никогда, — прорычал он, и голос взорвался такой яростью, что птицы в ближайших деревьях взметнулись с испуганными криками. — Ты не заключишь подобной сделки!
Я попыталась обойти его, пытаясь развернуть, но он стоял неподвижно, как скала.
— Но, Морикай, это единственный...
— Нет! — Он оборвал меня, не оборачиваясь, и в спине, что была передо мной, чувствовалось такое напряжение, что мышцы дрожали под окровавленной кожей. — Это бред! Ты моя по праву первого долга! Я спас тебя первым! Вырвал из пламени! И если этот высокомерный ублюдок не признаёт...
Он развернулся к Дориану так резко, что я едва успела отшатнуться, и меч вскинулся, серебристая магия вспыхнула вокруг лезвия.
— Я убью его!
Рывок вперёд.
Лезвие просвистело в воздухе, целясь в горло Дориана, и я видела, как магия искрит на металле, как глаза Морикая пылают серебром, как в них нет ничего, кроме ярости и решимости убить.
Я не думала.
Просто метнулась вперёд, шагнула между ними — резко, отчаянно, развела руки в стороны, загораживая Дориана собой, и мир замедлился.
Меч замер.
В сантиметре от моего лица.
Я видела каждую деталь — серебристую магию, что искрила на лезвии, царапину на металле, отражение собственного лица в отполированной стали, искажённое и бледное.
Чувствовала дыхание, что вырывалось рвано, слышала, как кровь стучит в ушах, как сердце колотится так яростно, что грудь болит.
Морикай замер.
Глаза расширились, серебро в них вспыхнуло ужасом, и меч дрогнул, опустился на несколько миллиметров, но всё ещё был слишком близко, слишком опасно близко.
— Верена... — Имя прозвучало надломленно, едва слышно, будто его вырвали силой. — Отойди. Сейчас же.
— Нет, — выдохнула я твёрдо и не отвела взгляда, смотрела прямо в его глаза, серебристые, полные боли и ярости. — Не отойду.
Я шагнула ближе, к нему, и лезвие коснулось моей щеки — холодное, острое, магия обожгла кожу, но я не дрогнула.
— Прошу тебя, — прошептала я тише, и слова вышли мягкими, умоляющими. — Не недооценивай меня.
Его дыхание сбилось, меч дрогнул.
— Хотя ты прав, — добавила я и коснулась его руки, что сжимала рукоять до побелевших костяшек. — Ты спас меня первым. И я никогда не забуду этого.
Пауза, я сжала его пальцы.
— Но сейчас мне нужно, чтобы ты доверился. Мне.
Его глаза закрылись, и что-то в лице дрогнуло, сломалось, меч опустился, лезвие отошло от моей щеки.
Я резко развернулась и с высокомерием посмотрела на Дориана, что стоял в двух шагах, скрестив руки на груди и наблюдая за нашим обменом с таким интересом, таким явным наслаждением, будто смотрел лучший спектакль в жизни.
Я подняла подбородок, сделала шаг вперёд и ткнула пальцем в его обнажённую грудь.
— Одной свободы будет маловато, — произнесла я, и голос зазвенел по саду, полный вызова и дерзости, которой не чувствовала, но изображала так убедительно, как только могла. — За пятидневное развлечение тебя и твоих чёртовых придворных.
Дориан поднял бровь, усмешка тронула губы, но он молчал, ждал.
Я шагнула ближе, не отводя взгляда от серебристо-зелёных глаз, что переливались, смотрели на меня с таким любопытством, будто я была загадкой, которую он пытался разгадать.
— Если я одержу победу, — продолжила я, и пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но голос остался твёрдым, — ты не только меня освободишь.
Пауза, вдох, и последние слова вырвались с силой:
— Но и поможешь Морикаю. Снимешь проклятие. Исцелишь крыло. Сделаешь всё, что в твоих силах. Даже если придётся идти к Королю Тьмы и договариваться лично.
Тишина упала тяжёлая, звенящая.
Дориан смотрел на меня не отрываясь, и на лице медленно расползалась улыбка — широкая, восхищённая, полная неподдельного удивления и чего-то ещё, тёмного и мурашки пробежали.
— Боги, — прошептал он наконец, и в голосе слышалось искреннее восхищение. — Ты бесценна, Верена. Абсолютно, дьявольски бесценна.
Морикай шагнул вперёд, пошатнулся, но голос прозвучал твёрдо, хотя слышалась боль в каждом слове:
— Стой.
Дориан обернулся, поднял бровь.
— Что ещё, Морикай? Хочешь добавить ещё условий? — Усмешка. — Может, потребуешь мой трон в придачу?
Морикай не ответил на насмешку, просто выпрямился, насколько мог.
— Неправильно взваливать всю ответственность на неё, — произнёс он, и в словах слышалась такая твёрдость, такая непреклонность, что я замерла. — Одну. Против твоих испытаний, Дориан.
Он шагнул вперёд, меч воткнул в землю, оперся на него обеими руками, и я видела, как пальцы дрожат от напряжения, от слабости, но держат крепко.
— Я буду проходить испытания вместе с ней.
Сердце ухнуло.
— Морикай, нет...
Он не посмотрел на меня, продолжал смотреть на Дориана, и в серебряных глазах горело что-то упрямое и отчаянное.
— Вместе, — повторил он жёстче. — Мы — команда. Оба проходим. Оба рискуем. Это справедливо.
Дориан застыл, и на лице появилось что-то новое — интерес, острый и яркий, глаза заблестели, как у ребёнка, получившего подарок, о котором даже не мечтал.
— Вместе? — повторил он медленно, смакуя каждую букву, словно дегустировал редкое вино. — Ты и она? Оба в моих испытаниях?
Морикай кивнул — один раз, тяжело, — и я видела, как что-то в нём сломалось, погасло, будто последняя надежда улетела, а на её месте осталась только решимость умереть, если понадобится, но не оставить меня одну.
— Оба.
Тишина протянулась — звенящая, тяжёлая, — и Дориан смотрел на него не отрываясь, не моргая, а потом рассмеялся.