Страница 53 из 151
Они не подошли, просто стояли и смотрели, а некоторые шептались, показывали на меня руками и смеялись.
Я шарахнулась в сторону, обежала фонтан, и нога подкосилась — боль пронзила лодыжку, я едва удержалась, схватившись за край каменного бассейна, но одно из существ в воде метнулось, схватило за руку крошечными пальцами с когтями и потянуло.
Я вскрикнула, вырвала руку, и на коже остались кровавые борозды.
— Беги быстрее, смертная! — крикнул кто-то из фейри, смеясь. — Дориан не любит медлительных!
Я сорвалась с места снова, побежала наугад, свернула в арку, увитую глициниями, свисавшими тяжёлыми гроздьями фиолетовых цветов и пахнувшими так сладко, что тошнило.
За аркой — ещё один сад.
Лабиринт из живых изгородей поднимался высоко, стены из терновника, шипы торчали во все стороны, а дорожка уходила вглубь, петляя и раздваиваясь, и я не знала, куда бежать, просто выбрала наугад — направо, потом налево, потом прямо.
Стены смыкались.
Проходы становились уже и темнее, свет едва пробивался сквозь густую листву над головой, а воздух здесь был другим — тяжёлым, влажным, пах землёй, гнилью, чем-то сладковатым и мёртвым.
Заблудилась. Я заблудилась в этом проклятом лабиринте.
Паника нарастала, сдавливала грудь, не давала вдохнуть полной грудью, и я бежала быстрее, отчаяннее, разворачивалась на поворотах, царапалась о шипы, когда проходы становились совсем узкими, кровь текла по рукам и ногам, но я не останавливалась.
Птица пронеслась над головой.
Я подняла голову и замерла на мгновение.
Это была не птица.
Тело её было покрыто перьями — ярко-синими, переливающимися, — но голова была лисья, с острой мордой и чёрными глазами, смотревшими на меня с любопытством. Она каркнула, но звук был человеческим, точно кричала женщина, и улетела, скрывшись в листве.
Что это было? Боги, что это за место?
Я побежала дальше, свернула за угол, и путь преградила стена.
Тупик из терновника, непроходимый, и отступать некуда — позади слышались шаги, музыка всё ближе, флейта играла мелодию, от которой хотелось остановиться, лечь и больше не вставать.
Ловушка. Я загнала себя в ловушку.
Отчаяние накрыло.
Холодное и тяжёлое, оно затопило последние остатки сил, и колени подкосились, я опустилась на холодные камни, а простыня сползла, оставив плечи открытыми, но уже было всё равно, просто сидела, задыхаясь, пока кровь капала из царапин на руках и ногах, смешивалась с грязью.
Морикай мёртв. Я в плену. В стране фейри. Одна.
Конец.
Воздух впереди задрожал.
Замерцал, исказился, и фигура материализовалась из ниоткуда — Дориан стоял в трёх шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз с усмешкой, полной торжества.
— Устала бегать? — спросил он мягко. — Жаль. Мне нравилось смотреть.
Он шагнул ближе, присел на корточки передо мной, и рука потянулась к моему лицу, провела по щеке, смахивая слезу, которую я не заметила.
— Но ты устала, ранена и напугана. — Тон стал мягче, почти сочувствующим, но под ним слышалась насмешка. — Пора заканчивать эту игру, Верена. Возвращаться туда, где мы остановились.
Он снова потянул за край простыни.
Я вцепилась в ткань, но его хватка была сильнее, он дёрнул, и простыня выскользнула, оставив меня обнажённой на холодных камнях.
— НЕТ! — Я попыталась прикрыться руками, сжаться, но он поймал мои запястья, развёл в стороны и прижал к земле.
— Не сопротивляйся, — прошептал он, нависая надо мной. — Это всё равно произойдёт. Сейчас, здесь или в комнате — какая разница?
Вес его тела навалился на меня — тяжёлый, неумолимый, — колени раздвинули мои ноги, не давая сжать их, и свободная рука скользнула вниз, по моему бедру, выше.
Я извивалась, дёргалась, пыталась укусить, ударить, что угодно, но он был сильнее и быстрее, а паника захлестнула, затопила разум, оставив только крик.
— ОТПУСТИ! — Слова сорвались, надорвались. — НЕ ТРОГАЙ! ПОЖАЛУЙСТА!
— Тихо, — пробормотал он у моего уха. — Чем громче кричишь, тем слаще будет.
Пальцы коснулись там, где не должны были, и я закричала — отчаянно, пронзительно, так, что в горле что-то порвалось.
— МОРИКАЙ! МОРИКАЙ, ПОМОГИ!
Дориан замер на секунду, поднял голову, посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло раздражение.
— Он мёртв, Верена. Хватит звать мертвеца. Никто не...
Взрыв.
***
Воздух задрожал и исказился, а магия хлынула — серебристая, яростная, она вспыхнула ослепительной вспышкой слева, в нескольких шагах, и стена из терновника взорвалась, разлетелась на куски, ветви и шипы разметало, как щепки.
В образовавшемся проходе стояла фигура.
Морикай.
Живой.
Он стоял, пошатываясь, опираясь на меч, воткнутый в землю острием вниз, потому что без него рухнул бы, весь окровавленный — доспех был пропитан кровью, она стекала по ноге и капала густыми алыми каплями на траву, оставляя лужи, — лицо было бледным, как у мертвеца, губы сжаты до белизны, дыхание хриплое и рваное, но глаза...
Глаза пылали — серебро в них превратилось в расплавленный металл, горело такой яростью, таким диким, необузданным гневом и отчаянием, что от одного взгляда воздух вокруг задрожал и нагрелся, а я почувствовала, как магия вспыхивает вокруг него — остатки силы, последнее, что у него было.
Крылья за его спиной распахнулись — живое трепетало яростно, перья дыбом, чёрные и блестящие от крови, мёртвое волочилось, царапало землю, оставляя борозды, но держало равновесие, и вместе они создавали картину ужасающую и прекрасную одновременно — ангел мести, пришедший забрать то, что принадлежало ему.
— ДОРИАН! — Голос взорвался нечеловеческим и диким рыком, от которого земля под ногами дрогнула, птицы в деревьях взметнулись в воздух с испуганными криками, а фейри, наблюдавшие издалека, шарахнулись и отступили. — УБЕРИ ОТ НЕЁ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Пауза, дыхание хриплое и яростное.
— ТОЛЬКО ТРОНЬ ЕЁ ЕЩЁ ПАЛЬЦЕМ, И Я ВЫРВУ ТЕБЕ ГЛОТКУ ГОЛЫМИ РУКАМИ!
Его рука вскинулась, и серебристая магия взорвалась — молния метнулась в Дориана, просвистела мимо головы, вонзилась в землю, взрывая камни и траву.
Дориан мгновенно меня отпустил, отшатнулся и поднялся, блокируя следующий удар магическим щитом, что вспыхнул зелёным.
— Боги, Морикай, — произнёс он, закатывая глаза. — Ты всё такой же. Драматичный. Громкий. Всегда появляешься в самый неподходящий момент.