Страница 139 из 151
Слёзы полились потоками, размывали мир вокруг, капали на пол, на руки, смешивались с его кровью.
Кейлан выдохнул с таким облегчением, что звук вышел почти как всхлип, и упал на спину, раскинув руки. Грудь судорожно вздымалась.
— Жив, — выдохнул он в потолок. — Боги... он жив.
Лис убрал руку, и свет мгновенно погас. Он рухнул рядом на бок, тяжело дыша, закрыл глаза.
— Едва... — прошептал он хрипло. — Ещё секунда... и потеряли бы навсегда.
Я не слышала их, не видела никого, кроме него.
Наклонилась ниже, и дрожащие руки потянулись осторожно, будто прикасались к чему-то невероятно хрупкому.
Коснулась щеки — тёплой, живой, влажной от пота.
Провела пальцами по волосам — мягким, спутанным, они скользили между пальцев, как шёлк.
Вернула ладонь на грудь — там, где секунду назад была рана — и почувствовала под кожей толчок.
Сердцебиение.
Слабое, неровное, но живое и настоящее.
Бум-бум. Пауза. Бум-бум. Пауза. Бум-бум.
Ритм жизни, что я не слышала, не чувствовала десять тысяч лет.
Новая волна рыданий захлестнула с головой. Я склонилась к нему, сплела пальцы с его — холодными, безжизненными, но я держала крепко, отчаянно, не давая миру забрать его снова.
— Морикай, — прошептала я сквозь слёзы, и голос дрожал так сильно, что слова едва различались. — Вернись. Пожалуйста. Я здесь. Я не предавала тебя. Это был не я. Клянусь тебе. Клянусь всем, что у меня есть.
Губы нежно, отчаянно коснулись его лба. Я целовала холодную кожу снова и снова.
— Я прошла через ад, чтобы найти тебя, — продолжала я, и слёзы капали на его лицо, скатывались по вискам. — Я больше никогда тебя не потеряю.
Голос надломился окончательно.
— Всё ради тебя. Очнись, прошу тебя, пожалуйста.
Я провела рукой по его щеке, по губам, по подбородку, запоминая каждую линию, каждый изгиб.
Поцеловала его в губы — долго, нежно, вливая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами: десять тысяч лет любви, боли, надежды, верности.
Отстранилась, села рядом, не выпуская его руки, и просто смотрела на него — на то, как грудь медленно поднимается и опускается, как сердце бьётся под моей ладонью.
Живой. Наконец-то живой.
И всё, что мне оставалось — это ждать. Ждать, пока он найдёт путь сквозь тьму. Обратно ко мне.
***
Не знаю, сколько прошло времени.
Могла быть минута, мог быть час — время в катакомбах текло странно, будто само понятие его здесь не имело смысла. Факелы на стенах догорали, бросая всё более тусклый свет, тени становились длиннее, гуще, ползли по полу.
Я сидела на холодном камне рядом с Морикаем, не выпуская его руки, и просто смотрела на него — на то, как грудь поднимается и опускается медленно, размеренно, на то, как ресницы иногда дрожат, будто он видит сны за закрытыми веками.
Лис поднялся первым — медленно, с трудом. Оперся на стену и тяжело вздохнул. Лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, руки всё ещё дрожали от усталости.
— Мне нужно выйти, — бросил он хрипло. — Восстановить силы.
Он посмотрел на меня, и в серебристых глазах плескалось облегчение.
— Он будет жить, Верена. Тело исцелено. Сердце бьётся. Остальное... — Пауза. — Остальное зависит от него. От того, захочет ли вернуться.
Я кивнула, не в силах говорить. Горло сдавило так, что слова застряли комом.
Лис толкнул Кейлана ногой в бок.
— Вставай, пойдём. Дадим им время.
Кейлан застонал, поднялся с пола, пошатываясь. Лицо было таким измождённым, что на секунду я испугалась — он упадёт в обморок.
Но он устоял, выпрямился. И в стальных глазах мелькнуло удовлетворение.
— Я выполнил свою часть сделки, — сказал он тихо. — Он жив. Теперь ты выполнишь свою.
Память о сделке вернулась — помочь ему контролировать Тьму, научить справляться с чудовищем внутри.
— Выполню, — пообещала я. — Клянусь.
Кейлан кивнул и пошёл к выходу. Лис последовал за ним.
Их шаги затихли в коридоре, и я осталась одна. С ним.
Я провела рукой по чёрным волосам, убрала пряди с лица. Пальцы задержались на щеке — тёплой, живой.
— Где ты, любимый? — прошептала я. — В какой тьме застрял?
Я закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к его дыханию. Он пах грозой и кедром — живым запахом, тем самым, что я помнила, не холодом камня и смерти, который преследовал меня в кошмарах. Я вдыхала этот аромат глубоко, будто могла сделать его доказательством того, что это не сон, не иллюзия, не очередная жестокая шутка богов.
Усталость навалилась разом — тяжёлая, всепоглощающая. Она тянула вниз, в темноту, обещая покой и забвение.
Может, просто немного отдохну. Всего несколько минут. Он здесь, рядом, дышит, его сердце бьётся. Этого достаточно.
И тогда я почувствовала движение.
Едва заметное — пальцы в моей руке дрогнули, слабо сжались, проверяя, что ладонь в их ладони настоящая.
Метка на запястье вспыхнула внезапно, ярко, и это не было больно — скорее вспышка тепла, волна узнавания, что прокатилась по коже и нырнула глубже, в самое сердце.
Я замерла, перестала дышать, боясь спугнуть момент.
Пальцы сжали мою ладонь чуть сильнее, неуверенно, медленно, будто заново учились чувствовать.
Сердце екнуло. Я резко подняла голову, не отрывая взгляда от его лица.
Ресницы дрогнули, затрепетали, как крылья бабочки. И медленно, мучительно медленно начали подниматься, открывая глаза, что были закрыты так долго.
Серебряные, живые. Они смотрели в потолок сначала без фокуса, не понимая, где находятся, что произошло.
Потом зрачки резко сузились, и в серебре вспыхнуло что-то дикое, первобытное.
Узнавание пришло мгновенно, как удар молнии.
Но не то, на которое я надеялась.
Он узнал не меня.
Узнал момент.
Предательство. Нож. Смерть. Боль. Холод. Пустоту.
Тело дёрнулось всем разом, каждый мускул напрягся одновременно. Спина выгнулась дугой, оторвалась от пола, и руки метнулись к груди судорожно, пальцы скребли по коже, оставляя красные полосы.
Он искал то, что убило его.
Из горла вырвался звук, который разрывал сердце на части. Это был не крик, не слово — это был вой загнанного зверя, что проснулся в капкане и не понимает, как спастись.
Метка на моём запястье обожгла кожу внезапно, и я ахнула. Через связь между нами хлынула его боль — острая, режущая, невыносимая. Я почувствовала его агонию, как свою собственную.
— Морикай... — прошептала я, протягивая руку, но не решаясь коснуться.