Страница 137 из 151
Мы вывалились из портала, как рыба, выброшенная волной на берег, упали на холодный камень катакомб — твёрдый, настоящий, живой мир — и покатились по полу. Руки и ноги переплелись, жезл впился мне в рёбра.
За спиной врата взорвались грохотом — таким оглушительным, что я закричала, зажала уши, но не помогло. Звук прошёл сквозь кости, сквозь череп, заставил зубы звенеть.
Стены задрожали, пыль посыпалась тучами, факелы погасли разом, и тьма накрыла катакомбы.
Потом — тишина.
Абсолютная, но живая.
Кейлан упал рядом с глухим стуком, и тьма стекала с него — чёрными, густыми каплями. Они падали на пол, шипели, впитывались в камень.
Глаза возвращались к нормальному цвету — медленно, мучительно медленно. Чернота отступала по краям, открывая стальной цвет радужки.
Я лежала на холодном камне всего несколько секунд — столько, сколько понадобилось лёгким, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха — и уже заставила себя подняться.
Медлить нельзя.
Душа в улавливателе, но она не может оставаться там долго — слишком хрупкая, слишком слабая после тысячелетий в клетке. Если затяну, она рассеется, и всё будет зря.
Я села рывком, мир качнулся, поплыл перед глазами, но я сжала зубы, заставила себя сфокусироваться.
— Кейлан! — крикнула я. — Время уходит.
Он уже поднимался — медленно, с трудом. Оперся на колено, потом выпрямился. Я видела, как он пошатнулся, едва удержался на ногах. Лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, губы потрескались, но взгляд был твёрдым.
— Я здесь, — хрипло бросил он и шагнул ко мне, к статуе, что стояла в нескольких шагах от врат. — Начинаем сейчас.
Кейлан встал напротив меня, по другую сторону статуи, и вытянул руки вперёд, ладонями к каменной груди.
— Слушай внимательно, — голос вышел усталым, но твёрдым. — У нас одна попытка. Я сниму проклятие с камня — разрушу его изнутри силой Тьмы. Когда камень начнёт трескаться, ты должна вернуть душу в тело немедленно. Понимаешь? Немедленно. Если опоздаешь хоть на секунду — тело рассыплется в пыль вместе с камнем, и душе некуда будет вернуться.
Я сглотнула, кивнула.
— Понимаю.
Он посмотрел на меня долго.
— Ещё одно, — добавил он тише. — Под камнем — нож в сердце. Когда камень спадёт, нож останется. Его нужно вытащить и залечить рану сразу же, иначе он умрёт снова.
Я обернулась через плечо, посмотрела на Лиса, что уже поднимался на ноги, шатаясь.
— Лис, — позвала я. — Ты сможешь?
Он кивнул, подошёл ближе. В руке материализовался белый свет — мягкий, тёплый, пульсирующий в такт его дыханию.
— Смогу. Исцеление — моя новая специальность. Будь готова.
Я развернулась обратно к статуе, подняла жезл, держа его обеими руками.
— Готова, — сказала я твёрдо. — Кейлан, начинай.
Он кивнул, глубоко вдохнул, и его руки вспыхнули чёрным светом — тьма полилась из ладоней, потекла к статуе, обвила её со всех сторон.
— Морикай, — прошептал Кейлан на древнем языке, и слова эхом прокатились по катакомбам. — Принц Тьмы. Сын Азарота. Каратель. Я, Кейлан Морфрост, Король Тьмы, повелитель мёртвых, разрываю твои цепи. Освобождаю твою плоть. Возвращаю тебе право дышать.
Тьма хлынула сильнее, потекла в трещины статуи, впиталась в камень. Я услышала, как что-то изнутри затрещало — тихо, почти неслышно.
Проклятие ломалось.
Кейлан закрыл глаза, и из носа потекла кровь, но он не остановился, продолжал читать слова силы, вливать тьму в камень.
Статуя задрожала.
Трещина появилась на груди — тонкая, едва заметная. Она побежала вверх, к плечу, вниз, к животу.
Потом ещё одна.
И ещё.
Камень начал трескаться.
— СЕЙЧАС! — крикнул Кейлан. — ВЕРЕНА, СЕЙЧАС!
Я высоко подняла жезл, одним движением открыла ладан, и серебряный свет вырвался наружу — облако, что клубилось, заметалось, искало выход.
— Морикай! — крикнула я. — Вернись! В тело! СЕЙЧАС!
Начала читать заклинание — слова, что связывали душу и плоть, мёртвое и живое, прошлое и настоящее.
Серебряное облако дрогнуло, рванулось к статуе. Я направила его магией, заставила течь к трещинам в камне.
Душа хлынула внутрь.
Статуя вспыхнула изнутри серебряным светом — ярким, ослепительным. Он пробивался сквозь трещины тысячами лучей, и камень начал стремительнее трескаться, как лёд под весенним солнцем.
Потом куски камня начали отваливаться.
Сначала мелкие — с пальцев, с локтей. Они падали на пол с тихим стуком, рассыпались в пыль, что поднималась облаком и медленно оседала на мои плечи, на волосы, на губы, оставляя привкус праха.
Потом крупнее — с плеч, с бёдер. Целые пласты откалывались и падали, обнажая под собой кожу.
Бледную, почти прозрачную. Она проступала из-под серого камня, и я видела, как она дышит — едва заметно.
Это работает, пронеслась мысль. Боги, это действительно работает!
Крылья за спиной освободились следующими — огромные, чёрные, перья блестели на свету вспыхнувших факелов, отливая тёмно-синим и фиолетовым. Они дрогнули, попытались распрямиться, но были слишком слабы.
Голова всё ещё была опущена, длинные чёрные волосы падали на лицо беспорядочными прядями, скрывали черты. Я отчаянно хотела увидеть его лицо, убедиться, что это правда он. Но не смела.
В груди всё ещё торчал нож.
Чёрный клинок из металла, что поглощал свет, рукоять с рунами, что тускло пульсировали красным. Он был вонзён по самую гарду между рёбер, и вокруг раны кожа темнела, синела, расползалась пятнами.
Этот нож убил его. И если не вытащить правильно — убьёт снова.
Последние куски камня осыпались с ног, с живота, с шеи, и серая пыль повисла в воздухе облаком, медленно оседая, превращая факельный свет в призрачное сияние.
И тело, что держалось только силой проклятия, потеряло опору.
Морикай начал заваливаться вперёд.
Я видела каждую секунду с ужасающей чёткостью — сначала голова наклонилась ниже, подбородок коснулся груди, потом плечи подались вперёд, руки безвольно упали вниз, кисти безжизненно повисли, колени подогнулись.
Он падал.
— ЛИС! — крикнул Кейлан, и голос сорвался на панический вопль. — ЛОВИ ЕГО!
Лис метнулся вперёд — быстрее, чем я успела моргнуть — и подхватил падающее тело под мышки, удержал, не дал рухнуть лицом на пол.
— Держу! — бросил он, и руки задрожали под весом, мышцы напряглись. — Кейлан, помоги!
Кейлан бросился вперёд, обхватил Морикая за талию, и вместе они осторожно, бережно опустили его на спину.