Страница 126 из 151
Глава 18
Катакомбы под Обсидиановой Крепостью пахли смертью и временем — древним, застывшим, словно само понятие движения здесь потеряло смысл. Воздух был холодным, влажным, оседал в лёгких тяжестью, и каждый вдох отдавался привкусом земли и чего-то сладковато-гнилостного.
Стены из чёрного камня поглощали свет факелов, которые нёс Лис, и тени плясали вокруг нас, словно живые существа, радующиеся приближению ритуала.
Кейлан стоял в центре круглого зала перед массивными воротами, вырезанными прямо в скале — чёрный металл, покрытый рунами, светился тускло-серебристым, пульсировал в такт чему-то невидимому, древнему. Врата в царство мёртвых.
Сегодня они откроются.
Я стояла у края ритуального круга, начертанного на камне кровью Кейлана, и сжимала в руках улавливатель душ — жезл из тёмного дерева, почти чёрного, с крюком на конце, изогнутым, как коготь хищной птицы. На крюке на тонкой серебряной цепи раскачивался ладан — резной цилиндр, покрытый рунами. Из отверстий в нём сочился дым, пах миррой и чем-то горьким, от чего слезились глаза.
— Готова? — голос Лиса прозвучал тихо за моим плечом, и я ощутила успокаивающее, надёжное тепло его присутствия.
Я кивнула, не отрывая взгляда от врат.
— Родилась готовой.
Лис усмехнулся, но в его усмешке не было веселья, только напряжение, которое чувствовали мы все.
— Тогда смотри.
Он отошёл к противоположному краю зала, поднял руки, и воздух вокруг него вспыхнул белым светом — ослепительным, тёплым. Свет разлился по стенам, осветил каждую трещину в камне, сгустился, материализовался, и в центре вспышки возникла статуя.
Морикай.
Сердце ударило болезненно. Я зажмурилась на мгновение, отгоняя слёзы.
Не сейчас. Не здесь.
Лис опустил руки, свет погас, оставив статую посреди зала — она застыла в нескольких шагах от врат, готовая к ритуалу воскрешения сразу после моего возвращения.
Если я вернусь.
— Умно, — пробормотала я.
Лис пожал плечами.
— Зачем тратить время на перемещение? Всё сделаем здесь.
Кейлан повернулся к нам, и я увидела его лицо — бледное, изможденное, под глазами залегли тёмные круги, но во взгляде читалась решимость. Три года Тьмы изменили его, сделали жёстче, старше, но он всё ещё боролся. Всё ещё держался.
— Верена, — позвал он, и я подошла к краю круга. — Слушай внимательно. Царство мёртвых не отпускает живых. Если задержишься слишком долго, если потеряешь связь с этим миром... останешься там навечно. Врата останутся открыты, пока я удерживаю их силой, но я не смогу делать это бесконечно. У тебя есть час. Может, чуть больше, если Тьма не сожрёт меня раньше.
Я кивнула, сжимая улавливатель крепче.
— Достаточно.
Кейлан долго смотрел на меня, словно пытаясь прочитать что-то в моём лице, затем кивнул.
— Тогда начнём.
Он опустился на колени в центре круга, достал клинок из чёрного металла, рукоять украшена черепами — и приложил лезвие к ладони. Кровь потекла мгновенно, тёмная, почти чёрная. Она капала на пол, попадала на руны, и те вспыхивали одна за другой, разгорались серебряным пламенем.
Кейлан начал говорить — голос низкий, гулкий, слова на языке, что чувствовался кожей. Древний язык мёртвых. Каждое слово отдавалось эхом в груди, вибрировало в костях, заставляло воздух сгущаться, давить на плечи невидимой тяжестью.
Руны разгорались всё ярче, свет пополз по полу, достиг врат, и металл задрожал, загудел низко и протяжно, словно где-то глубоко под землёй проснулось нечто огромное и голодное.
Врата начали открываться.
Медленно, со скрежетом, режущим по ушам и заставлявшим зубы ныть. Чёрный металл раздвигался, и из щели хлынула тьма — не просто отсутствие света, а живая, клубящаяся субстанция. Она ползла по полу, тянулась ко мне щупальцами.
Вместе с тьмой пришёл запах — сладковатый, тошнотворный, забивавший нос, оседавший на языке горечью. Запах смерти, разложения и забвения.
И звуки.
Вой. Тысячи голосов, кричавших, стонавших, молящих одновременно — они сливались в какофонию, разрывавшую уши и вгрызавшуюся в мозг, требовавшую внимания, тянувшую за собой.
Я зажмурилась на мгновение, сжала челюсти, заставила себя дышать ровно.
Это только начало.
Врата распахнулись полностью, и передо мной открылась бездна — портал в царство мёртвых, чёрный, как провал в ничто. Внутри него клубился серый туман, мелькали тени, двигавшиеся, словно живые.
Кейлан поднял голову, посмотрел на меня, и я увидела, как по его лицу стекают капли пота, как дрожат руки от напряжения.
— Иди, — выдохнул он. — Быстро. Я долго не продержусь.
Я кивнула, шагнула к порталу, но Лис меня окликнул:
— Верена.
Я обернулась.
Он стоял, скрестив руки на груди, но в серебристых глазах плескалось беспокойство.
— Вернись, — сказал он тихо. — Или я сам приду за тобой.
Я слабо усмехнулась.
— Не сомневаюсь.
Развернулась к вратам, сжала улавливатель, вдохнула глубоко — последний вдох воздуха мира живых — и шагнула в портал.
***
Холод ударил мгновенно. Пронзил от кончиков пальцев до самого сердца, разлился по венам ледяной волной, заставил содрогнуться всё тело. Не просто холод, а отсутствие тепла, жизни, надежды — абсолютное, всепоглощающее.
Я открыла глаза.
Царство мёртвых.
Серое, бесконечно серое небо, если это можно было назвать небом, затянутое густым, клубящимся туманом, что висел так низко, что казалось: протяни руку — коснёшься. Земля под ногами была мягкой, пепельной, оседала под каждым шагом, мои ноги оставляли следы, исчезавшие через мгновение.
Воздух был тяжёлым, влажным, оседал в лёгких грузом, и каждый вдох давался с трудом, словно я дышала не воздухом, а самой смертью.
Вокруг меня кружились души.
Миллионы. Может быть, миллиарды. Они были везде — серые, полупрозрачные фигуры, дрейфовавшие в тумане, шептавшие, стонавшие, плакавшие. Некоторые были почти бесформенными — просто облака света, мелькавшие и исчезавшие. Другие сохраняли очертания людей, фейри, существ, которых я не могла узнать.
Поначалу они меня не замечали, просто кружили в бесконечном танце без музыки, без цели.
Я сжала улавливатель крепче, и дым, сочившийся из жезла, светился здесь чуть ярче, словно ладан чувствовал близость своих — мёртвых.
Метка на запястье вспыхнула.
Я вздрогнула, посмотрела на руку. Узор светился ярче, чем когда-либо — серебро пульсировало под кожей, тянулось в одном направлении, словно стрелка компаса.