Конфидент

На одном из перекрёстков стоял человек в сером плаще. Увидев нас, он вскинул руку и указал направление. Дальше дорога пошла вдоль реки. Между стволами блеснула вода, потянуло сыростью…

Впереди показался трактир.

Бергер и Волховский шли почти рядом. До финиша оставалось не больше сотни саженей. Вороной графа выбился на полкорпуса вперёд, князь хлестал своего рысака и понемногу сокращал отставание.

Я пригнулся и отпустил Весту окончательно.

Кобыла вытянулась в струну. Дрожки грохотали так, что других звуков не стало слышно. Трактир приближался, возле дороги уже ждали люди с платками…

Бергер пересёк черту первым.

Волховский отстал меньше чем на колесо.

Через несколько мгновений финишировал я.

Натянуть вожжи удалось не сразу. Веста разгорячилась и явно не понимала, почему должна остановиться именно теперь. Мы пронеслись мимо трактира, едва не задавили берейтора, описали широкую дугу по двору и только потом перешли на рысь.

Когда дрожки остановились, я ещё некоторое время сидел, сжимая вожжи.

Руки дрожали. Ноги затекли от постоянного напряжения, спина болела, зубы продолжали постукивать в такт уже закончившейся скачке. Зато я был жив, кости оставались целы, а оба колеса находились на положенных местах.

Для первого раза вполне достойный результат.

Подбежавший берейтор взял Весту под уздцы. Я попытался подняться и понял, что ноги слушаются неохотно. Пришлось опереться на его плечо.

Бергер уже спрыгнул со своих дрожек и теперь торжествующе принимал поздравления. Увидев меня, он оттеснил кого-то локтем и направился навстречу.

— Третий! — заорал граф ещё издали. — Третий, Александр! Первый раз сел — и пришёл третьим! Я же говорил, что там нет ничего сложного!

— Разумеется. Доска, два колеса и полное отсутствие желания жить, — пробормотал я.

— Зато теперь ты понимаешь!

Что именно я должен был понять, Бергер не уточнил. Схватил меня за плечи, встряхнул и тут же потребовал рассказать, что произошло с человеком Волховского. Участники, шедшие позади, уже начали прибывать и привезли новость о перевёрнутых дрожках.

Я коротко объяснил.

— Он пытался тебя сбросить? — лицо Бергера сразу изменилось.

— Скорее заставить уступить дорогу. Я не уступил.

— И он вылетел сам?

— Получается, что так.

Граф посмотрел в сторону Волховского. Князь как раз выслушивал своего человека, приехавшего четвёртым. Судя по тому, как он нахмурился, подробности до него уже дошли.

— Прекрасно, — решил Бергер. — Тогда пусть разбираются между собой. Терпеть не могу людей, которые не умеют проигрывать достойно.

Через несколько минут прибыли остальные. Последними появились два человека, везущие на обычной коляске господина в синем сюртуке. Выглядел он препаршивейше: лицо и одежда были перемазаны землёй, левая рука висела плетью… Однако сидел он самостоятельно и бранился достаточно громко, следовательно, умирать пока не собирался.

Увидев меня, он замолчал.

Я приподнял шляпу, — возвращая ему издёвку. Он оскалился и отвернулся.

На этом происшествие можно было считать исчерпанным.

Итоги подсчитали возле трактира. Бергер пришёл первым, я третьим, двое наших — пятым и шестым. Этого хватило. Артель Волховского проиграла, хотя сам князь до последнего спорил о том, что где-то с ним поступили нечестно. Спор продолжался довольно долго, но деньги и слава, в конце концов, перешли к победителям.

Бергер немедленно объявил, что вечером будет празднование.

Надо ли говорить, что я, по мнению графа, был просто обязан в нём участвовать?

Праздновать отправились в ресторацию неподалёку от Невского. Бергер, разумеется, заранее ничего не заказывал, однако одного его имени оказалось достаточно, чтобы для компании освободили большой стол возле окон, куда немедленно понесли вино и закуски.

Кроме участников заезда там обнаружились люди, которые не имели к гонке никакого отношения, но каким-то образом успели узнать и о победе, и о месте празднования. Среди них оказались и Ольга с братом. Денис Мещерский сидел почти напротив Бергера и с интересом слушал рассказ о последних саженях гонки. Ольга устроилась рядом, изредка вставляла замечания и, казалось, была занята исключительно разговором с сидевшей по другую сторону дамой. Однако я замечал, как она нет-нет да и стреляла глазами в мою сторону.

Я поздоровался с обоими и занял свободное место рядом с Бергером.

История гонки быстро начала обрастать подробностями. К третьему бокалу выяснилось, что Бергер оторвался от Волховского едва ли не на полверсты, я одной рукой удержал дрожки над пропастью, а человек в синем сюртуке перевернулся не меньше трёх раз и едва не утонул в Неве.

Спорить было бесполезно. К утру наверняка окажется, что в ходе гонки мы ещё сражались с разбойниками, перепрыгнули через горящий мост и доставили князя Волховского к финишу связанным.

Сам Бергер восседал во главе стола и в очередной раз описывал решающий рывок. Судя по его словам, вороной уже едва держался на ногах, колесо вот-вот должно было отвалиться, а Волховский дышал ему прямо в затылок. Я помнил всё несколько иначе, но рассказ графа звучал значительно лучше.

— А потом, господа, появляется Александр! — Бергер указал на меня бокалом. — Первый раз в жизни сел на дрожки, по дороге расправился с одним из людей Волховского и пришёл третьим. Вот что значит природное дарование!

— Я с ним не расправлялся. Он сам улетел, — буркнул я.

— Ах, Александр! Твоя скромность, несомненно, красит тебя, но факты есть факты — на гонках мы твоего оппонента теперь увидим не скоро, — не растерялся Бергер.

За столом засмеялись. Я откинулся на спинку стула и осторожно вытянул ноги. После гонки шампанское шло особенно хорошо. Даже слишком хорошо, если учитывать, что Бергер пристально следил за тем, чтоб мой бокал не оставался пустым.

Когда разговор ненадолго распался на несколько отдельных, граф наклонился ко мне через угол стола и сообщил, что через два дня прусский посол устраивает бал. Будет весь высший свет, и граф, конечно же, рассчитывал, что я составлю ему компанию.

— Пока не знаю, — ответил я. — Подумаю. После последних дней общество начинает меня утомлять…