Конфидент

— Вот именно поэтому тебе в нём необходимо появляться как можно чаще! — горячо возразил Бергер, размахивая бокалом, зажатым в одной руке, и индюшиной ножкой, которую держал в другой. — Сейчас о тебе говорит половина Петербурга, а самого тебя никто не видит. Пустишь дело на самотёк — через неделю все будут уверены, что ты в своей деревне ходишь в медвежьей шкуре и держишь мертвяков вместо крепостных.

Я едва не прыснул со смеху, вспомнив своих мёртвых лесорубов. Знал ли граф, насколько он близок к истине?

— Покажешься людям, напомнишь, что умеешь пользоваться вилкой, — горячо продолжал тем временем, он. — К тому же у пруссаков хорошо кормят, а посол обещал выписать какое-то совершенно необыкновенное рейнское.

— Ты заманиваешь меня вином? — хмыкнул я.

— Пока только вином. Если не поможет, перейду к женщинам, — невозмутимо парировал Бергер.

— Подумаю, — повторил я.

Бергер понял, что большего сейчас не добьётся, и вернулся к разговору с Денисом. Через минуту они уже спорили о том, мог ли Волховский выиграть, возьми он на повороте немного шире.

Я допил шампанское и отошёл от стола. После шума, вина и бесконечного обсуждения гонки хотелось хотя бы несколько минут постоять спокойно. У окна было прохладнее. Я опёрся плечом о простенок и стал смотреть на экипажи, катившие по улице.

В стекле отразилось зелёное платье.

Ольга подошла почти неслышно и остановилась рядом, тоже повернувшись к окну. Со стороны всё выглядело так, будто княжна случайно отошла от стола подышать и решила перекинуться со мной несколькими словами.

— Тот бал, о котором вы говорили с графом… Наши друзья хотели бы, чтобы вы там присутствовали, — негромко произнесла она едва ли не мне на ухо.

Я покосился на неё. Ольга продолжала смотреть на улицу.

— Вот как? — искренне удивился я. — И зачем это понадобилось нашим друзьям? — подчеркнул я слово «нашим».

Она помолчала. За спиной громко засмеялся Бергер, кто-то потребовал принести ещё вина. Наш разговор никого не занимал.

— Всё затем же, Александр Алексеевич. Вас должны увидеть, — продолжила она.

— Не хотите же вы сказать, что церковный предатель явится на приём к прусскому послу, посмотрит на меня и немедленно во всём признается?

— Не хочу. Мы не знаем, кто он, и тем более не знаем, будет ли он там. Но у наших друзей появились основания полагать, что след тянется в Пруссию.

Она произнесла это нехотя. Видимо, первоначально собиралась ограничиться просьбой явиться на бал, но понимала, что без объяснения я могу и отказаться.

— Настолько серьёзные основания? — я вспомнил, что говорил Евстахий. След тянется за границу. Получается, в Пруссию? Очень интересно. Но при чём тут посол?

Последние слова я произнёс вслух.

— Мне этого не сообщили. Возможно, речь идёт не о самом предателе, а о людях, с которыми он связан.

Я сделал вид, что продолжаю разглядывать улицу.

— И что, по их мнению, изменится после моего появления?

— После Старой Руссы, Порхова и нападения под Гатчиной вас считают человеком, которому церковь поручает щекотливые дела. Это не вполне соответствует действительности, но такое мнение уже сложилось. Если вы появитесь на приёме, некоторые люди могут решить, что Орден подобрался к ним ближе, чем на самом деле. Начнут нервничать, выяснять, что вам известно, предупреждать сообщников. Возможно, кто-нибудь ошибётся.

Я невесело рассмеялся.

— То есть опять ловля на живца.

Ольга слегка пожала плечами.

— Вам даже ничего не придётся делать. Просто присутствуйте на балу и ведите себя, как обычно.

— В прошлый раз мне тоже требовалось только привезти бумаги, — хмыкнул я.

— Именно поэтому теперь вас предупреждают заранее, — ответила Ольга.

Прекрасно. Значит, если на этот раз в меня выстрелят, я хотя бы не смогу пожаловаться, что церковь действовала исподтишка. Ну, спасибо.

Отказываться я, конечно, мог. Старцы на кладбище подробно объяснили, насколько добровольно наше сотрудничество. Никто не станет заставлять меня изображать приманку. Вместо этого я могу гордо отправиться изображать растопку для костра. Или в скит. Богатый выбор, да.

Я вздохнул.

— Хорошо. Передайте нашим друзьям, что я буду.

Ольга, наконец, повернула голову и посмотрела на меня.

— Передам.

— А если кто-нибудь действительно занервничает и решит избавиться от причины беспокойства?

— Тогда постарайтесь не дать ему этого сделать, Александр Алексеевич.

Она взяла с подоконника оставленный кем-то бокал и вернулась к столу. А через несколько мгновений уже снова слушала даму в голубом платье, словно нашего разговора вообще не было.

Я ещё немного постоял у окна, затем допил своё шампанское и направился к Бергеру.

Граф как раз доказывал Денису, что на хорошем рысаке способен обогнать карету даже задним ходом. Я дождался, пока он закончит, и поставил пустой бокал на стол.

— Так где, говоришь, будет этот приём? Полагаю, что я всё-таки составлю тебе компанию.

Бергер просиял и принялся уверять меня в том, что я не пожалею о принятом решении. А я уныло думал о том, что подходящего по размеру парадного костюма у меня нет и придётся тратиться на новый. Что ж, включу его стоимость в счёт, который выставлю Евстахию по возвращении…

Если, конечно, у меня получится вернуться.