Страница 69 из 77
Я вспомнил, сколько раз чужая память за последнее время срабатывала в нужный момент, порой вытаскивая меня из смертельной опасности.
— И что это значит?
— Пока не знаю.
Старик ответил так спокойно, будто именно этого я и должен был ожидать.
— Придешь ко мне в ночь через две седьмицы, когда луна будет полной. Один приходи.
Больше он ничего объяснять не стал.
На том и расстались. Я пообещал, что о нашем разговоре никто не узнает, после чего вернулся к остальным.
До утра в гасяне задерживаться не стали. Светлого времени оставалось немного, но зимник мы знали хорошо и рассчитывали к полуночи добраться до Лончаково.
Илька проводил нас до крайних де.
— Скоро приду, — сказал он.
Саша обняла Анинэ, потом что-то тихо сказала ей на ухо. Та смутилась, улыбнулась и спрятала лицо в меховой воротник.
Я протянул руку побратиму.
— Ну, бывай, Илька.
Семен хлопнул его по плечу.
— Не скучай тут без нас.
— Угу. Скучать некогда.
Илька с Анинэ стояли возле крайнего де, пока мы не скрылись за поворотом.
Солнце уже опустилось к лесу. Снег на открытых местах отдавал синевой. Быстро приближались сумерки.
Ехали не спеша. От гасяна отошли версты на четыре, когда впереди послышался скрип полозьев.
Навстречу показались двое саней. Они были китайские, пошире наших, запряженные низкорослыми мохнатыми лошаденками. На первых сидели трое мужчин, на вторых двое. Все тепло укутаны, поверх ватных курток накинуты овчинные безрукавки.
Мы приняли немного вправо и остановили лошадей.
Старший китаец, мужчина лет сорока с небольшим, первым поздоровался:
— Добра дорога.
По-русски говорил вполне понятно.
— И вам добра, — ответил я.
Он посмотрел вдоль зимника, туда, откуда мы только что приехали.
— Гасян далеко?
Вот теперь стало понятно, куда они едут.
— Версты четыре будет. До темноты успеете.
Китаец довольно закивал.
— Хорошо. Нам туда.
— Торговать?
— Торговать. Каждый год ездим.
Он сам полез за пазуху и достал сложенную бумагу. Видимо, на русской стороне его уже проверяли, и показывать документы он привык без напоминания.
Мы спешились и подошли ближе.
Я пробежал глазами отметки. Ничего подозрительного: разрешение на проезд, перечень товара, несколько печатей.
— Из Венюково идете?
— Оттуда.
Человек с задних саней откинул край рогожи.
Под ней лежали небольшие мешки с мукой, связки кирпичного чая, свернутый в рулоны ситец, мотки грубой ткани. В деревянном ящике поблескивали ножи, топорики, котелки и прочая железная мелочь. Возле борта стояли два небольших бочонка, а рядом лежали аккуратно связанные кожаные мешочки.
Я кивнул на них.
— Порох?
Старший снова заулыбался.
— Порох. Свинец еще. Охотнику надо.
Ничего необычного. Именно на таком товаре десятилетиями держалась здешняя торговля.
Саша тем временем заметила ситец.
— Почем ткань?
Китаец назвал цену.
Она сразу покачала головой.
— За столько ты ее обратно в Венюково повезешь.
Торговец рассмеялся.
— Хозяйка мало давать.
— Хозяйка деньги считать умеет. За твою цену я в Козловской два отреза возьму.
Старший забрал у меня бумагу.
— Все хорошо?
— Езжайте. Только зимник дальше возле протоки раздваивается. Держитесь левее. Направо уйдете, попадете на старую охотничью дорогу.
— Знаем. Спасибо.
Мы уже собирались разъезжаться, когда человек на вторых санях посмотрел на сидевшего рядом китайца. А тот едва заметно кивнул.
Не знаю почему, но этот короткий обмен взглядами меня насторожил. Первый китаец наклонился и сунул руку под рогожу.
Второй одновременно потянулся назад, за спинку саней. Я шагнул перед Сашей. Правая рука легла на кобуру. Рядом хрустнул снег. Семен уже снял винчестер и развернулся к задним саням.
— Стоять. Руки убрать! — приказал я и только после первых слов понял, что говорю по-китайски.
Манзы разом замерли.
— Медленно отойдите от саней, — повторил я на их языке. — Оба. Руки держать на виду!