Страница 35 из 77
— А вы ему подчиняетесь?
— Так и есть, — ответил я.
Мальчик немного подумал.
— Он строгий атаман?
Перед глазами почему-то возник Овсянников ночью в правлении, ожидающий возвращения разъездов.
— Строгий, — сказал я. — Но справедливый.
Елизавета Сергеевна дочитала письмо и аккуратно его сложила.
— Передадите ему ответ?
— Обязательно.
Она достала бумагу. Маркел побежал за чернилами, а Наташа за каким-то рисунком.
Семен наклонился ко мне.
— Видная у Глеба Маркеловича супруга.
— Тише ты.
— А чего? Я ничего плохого не сказал.
Через четверть часа нам вручили ответное письмо и сложенный детский рисунок. Мы попрощались и направились к Рогову, который ждал дальше по улице.
У самого угла Семен легонько прихватил меня за локоть.
— Не вертись, Андрюха.
— Что?
— Серой шапки уже нет. Гляди, у водовозной бочки, в рыжем башлыке. Нас уже другому соглядатаю передали.
Ну вот. Похоже, наука, вбитая в учебном лагере, даром не пропала.
Мы дошли до саней и тронулись дальше. Матвей Савельевич остановился возле оружейной лавки. Неподалеку с других саней спрыгнул соглядатай в рыжем башлыке и сразу нырнул в хлебную лавку чуть поодаль.
В оружейной я хотел разжиться патронами. Перед отъездом из Лончаково у меня оставалось их всего пятнадцать к «Ли-Метфорду». Почитай ничего.
Зашли вместе с Семеном и сразу ощутили запах оружейного масла. По стенам висели охотничьи ружья и винтовки, на полках лежали револьверы, гильзы, шомпола, принадлежности для чистки и коробки с боеприпасами.
Хозяин оглядел нас.
— Что изволите, господа?
— Доброго здравия. Нужны английские патроны, триста три тысячных дюйма. К винтовке Ли-Метфорда.
Лавочник приподнял бровь.
— Вот это вы удивили. Винтовка образца восемьдесят восьмого?
— Она самая.
— Обождите немного, — улыбнулся он и скрылся за перегородкой.
Вскоре вернулся с четырьмя плотными бумажными пачками.
— Есть сорок штук. На дымном порохе.
Я взял один патрон. Латунная гильза с закраиной и бутылочным скатом, круглоголовая пуля в светлой мельхиоровой оболочке. Все как надо.
— Почем будут?
— Двенадцать копеек штука.
Я присвистнул.
— Четыре рубля восемьдесят за сорок патронов?
— А вы попробуйте такие еще где-то во Владивостоке сыскать. Новейший английский военный патрон. Мне и то они случайно через третьи руки достались.
Семен заглянул через мое плечо.
— Андрюха, за двенадцать копеек патрон оно тебе надо?
— Найдешь дешевле, купим дешевле.
Я отложил пачки.
— А одиннадцатимиллиметровые французские имеются? К морскому Кропачеку.
Торговец задумался.
— Кропачек семьдесят восьмого? Тогда вам обыкновенный Гра нужен.
— Он.
С этим оказалось проще. Хозяин достал несколько пачек старого французского боеприпаса. Я вынул один патрон: здоровенная бутылочная гильза с закраиной, тяжелая свинцовая пуля.
— Сколько?
— По восемь копеек будут. Сорок отдам за три двадцать.
— Беру. А к французскому Лебелю имеются?
На этот раз хозяин покачал головой.
— С этим хуже. Восьмимиллиметровые образца восемьдесят шестого нынче почти не достать. Большая редкость, молодой человек.
— Что, прям-таки совсем нет?
— Погоди-ка.
Он опять полез в кладовую и долго там чем-то гремел. Вернулся с маленьким свертком в промасленной бумаге.
— Два десятка лежат. Моряк один осенью оставил. Больше нет и когда будут, не знаю.
Я развернул, патроны были те самые: короткая толстая бутылочная гильза с закраиной и тяжелая тупоносая оболочечная пуля. Эти уже снаряжались бездымным французским порохом, и после Кропачека разница в стрельбе ощущалась довольно сильно.
— По пятнадцать копеек, — сказал торговец.
— Три рубля⁈
— Можете не брать.
Я еще раз посмотрел на патроны. Когда в следующий раз попадется французский восьмимиллиметровый боеприпас, одному Господу известно.
— Давайте.
Рыжий тяжело вздохнул.
— Все, пропал Андрюха! Ты ж все Сашкино приданое в порох сейчас перевел. Вот на кой оно тебе надо?
— Беру, значит, надо, Сема.
— Дело твое. Отойди-ка, мне тоже прикупить кой чего, — повернул он голову на лавочника, — Двенадцатый калибр имеется?
— Для чего?
— «Винчестер» восемьдесят седьмого года.
Хозяин уже потянулся к полке, но остановился.
— Двенадцатый с рычагом?
— Он самый.
— Тогда только такие короткие. Две и пять восьмых дюйма, на черном порохе. Длиннее туда лучше не суйте.
Семен кивнул.
— Такие и нужны.
На прилавок легли бумажные патроны двенадцатого калибра.
— Что снаряжено?
— Дробь разная. Есть крупная, помельче, еще картечь.
— Картечь давайте.
— Сколько?
— Двадцать пять.
— По шесть копеек. Рубль пятьдесят выходит.
Семен подумал.
— А с пулей есть?
— С круглой пулей десяток найдется. По восемь копеек штука.
— Все десять. И для перезарядки соберите все потребное.
Теперь пришел мой черед усмехаться.
— А говорил, я тут разошелся.
— У тебя четыре разных ствола жрать просят, а у меня один.
— Зато прожорливый.
— Дык я же их сам перезаряжать могу, что давно и делаю!
Пока Семен пересчитывал бумажные патроны, я добавил флакон оружейного масла и кожаную петлю для кобуры. Старая после дороги начала трескаться.
Хозяин взял карандаш, но я уже и сам сложил сумму в уме.
На одни патроны у нас двоих вышло тринадцать рублей тридцать копеек. Масло, петля и припасы для перезарядки сверху.
Сумма немалая.
Семен покосился на меня.
— Ну что, жених? Кольца-то после такого брать станешь?
— Не переживай, разберемся.
Пока торговец заворачивал покупки в плотную бумагу и перевязывал, я мельком посмотрел через окно. Человек в рыжем башлыке стоял на противоположной стороне улицы.
Ну что ж, пущай глядит.
Следом мы заглянули к ювелиру. Я достал две узкие полоски ткани с красными стежками, которые Саша передала мне в Лончаково для мерки.
— Обручальные кольца нужны. Самые простые.
Мастер выложил на бархатную подушечку несколько пар. Я выбрал гладкие, без камней и узоров. Себе золотое, Саше серебряное, как по обычаю положено.
После лавки направились в трактир.