Страница 22 из 91
Глава 11. Суровый дядя
На заброшенном пустыре, где отродясь никто не показывался, вдруг закипела дружная работа. Крестьяне, трудившиеся на дальних общинных полях у пруда, сразу заметили неладное. В первый же перерыв на полдень несколько любопытных мужиков поспешили подойти поближе под предлогом дружеского приветствия. Однако, разглядев, что работой заправляет сам старый Ландберт, кумушки заметно поумерили свой пыл, Ландберт хоть и не был древним стариком, но по родовому счету приходился многим деревенским парням двоюродным дядей или даже дедом, так что лезть к нему с глупыми расспросами никто не решался.
Сам Ландберт на косые взгляды и перешёптывания внимания не обращал. Строительство нового фахверкового двора дело громкое, в мешке его не утаишь. И вместо того чтобы позволять соседям плодить нелепые слухи, лучше сразу показать всем, что Хоэндорфы расширяют свои владения честно и открыто.
Заметив, что позади толпы любопытных переминается с ноги на ногу молодой парень, это был Кристиан, внук его старшего брата Клауса — Ландберт зычно крикнул: — Эй, Кристиан! Иди-ка сюда, парень!
Когда тебя зовёт столь уважаемый старейшина рода, делать вид, что не услышал, — себе дороже. Молодой Кристиан робко подошёл ближе и почтительно поклонился, сняв шапку: — Доброго дня, двоюродный дедушка Ландберт. После чего парень чинно кивнул остальным мужчинам: — Дядя Ганс, дядя Ганс-Младший, дядя Фриц.
— Твой отец сейчас где трудится? — деловито спросил Ландберт и не дожидаясь ответа, строго распорядился: — Передай ему, что через несколько дней твой дядя Ганс-Старший начинает ставить здесь новый фахверковый дом. Пусть отец выберет время и приходит помогать на расчистку и подъём балок.
Отец Кристиана, Томас Хоэндорф, приходился Гансу-Старшему двоюродным братом по мужской линии, так что при строительстве родового гнезда его присутствие на площадке было обязательным по законам общины.
— Будет сделано, дедушка! — парень ещё раз поклонился и во все лопатки припустил к деревне. В его молодой голове никак не укладывалось: с какой стати третий дед строит новый дом для бездетного Ганса-Старшего? По уму-то, расширяться должны были Ганс-Младший или Фриц, у которых дома полны детишек! Но размышлять долго времени не было — Кристиан знал, что должен немедленно известить отца, собрать старшего брата и вернуться на помощь. Да заодно надо забежать во двор к родному дяде, а то если позвать одних и забыть про других, тётка потом всю плешь проест своими попрёками.
Благодаря Кристиану, который сработал как заправский деревенский глашатай, уже к полудню на новом участке Ганса-Старшего в дополнение к прежним рабочим силам объявилось ещё девять плечистых, здоровых мужиков. Помимо старейшины Конрада, на стройку пришли сыновья и взрослые внуки обоих старших братьев Ландберта. Ближе к вечеру на холм не торопясь поднялся и сам Клаус Хоэндорф, второй старший брат Ландберта, который был старше его ровно на двенадцать лет, на целую дюжину! Старик чинно раскурил свою старую деревянную трубку и присел на поваленное бревно рядышком с младшим братом.
— С чего это ты вдруг на старости лет затеял большую стройку? — сухо, без обиняков спросил Клаус, выпуская колечко дыма. — Да ещё и строишь отдельно для Ганса-Старшего?
Перед своим старшим братом Ландберт мгновенно почувствовал себя провинившимся мальчишкой. Лицо его густо покраснело. Раздел усадьбы они провели в такой спешке, что он даже не успел зайти к старшему брату и спросить совета, как велел обычай. Но раз уж всё вышло наружу, юлить не имело смысла. Старик смиренно опустил глаза и вымолвил: — Я выделил Гансу его долю. Мы разделили хозяйство.
— Это с какого же перепугу? — Клаус продолжал неторопливо пыхтеть трубкой.
— Ну... я отселил Ганса-Старшего отдельно, — Ландберт под суровым взглядом брата почувствовал, как внутри зарождается глупая трусость и принялся поспешно оправдываться: — Ты же сам знаешь, Ганс-Младший у меня парень семейный, его старший сын Ганс-Третий уже совсем взрослый стал, скоро девку в дом надо вводить, к свадьбе дело идёт...
— Ах ты, старый дурак! — не дав брату договорить, Клаус с размаху припечатал деревянным чубуком трубки прямо Ландберту по лбу.
— Окосела твоя голова! И всё это только ради того, чтобы твой Ганс-Третий поскорее на бабу залез?! — вполголоса, но веско отчитал его Клаус. — Если тебе так жалко парня и его будущую свадьбу... Что ж ты просто не отдал Ганса-Третьего на усыновление и в сонаследники к Гансу-Старшему?! И волки были бы сыты и родовые земли не пришлось бы кромсать!
— Да как же так можно?! — Ландберт аж руками замахал, обиженно потирая лоб. — Ганс-Третий первенец моего Ганса-Младшего! Как я могу отдать старшего внука от любимого сына в чужую каморку?!
Клаус посмотрел на своего упрямого младшего брата с такой горькой смесью злости и разочарования, словно перед ним сидел не умудрённый годами крестьянин, а неразумное дитя.
— А Ганс-Старший, по-твоему, Кем приходится?! Не твоим ли собственным первородным сыном?! — припечатал Клаус вопросом. — Ну и ну, братец... Ты ради первенца своего второго сына взял и выставил за ворота собственного старшего сына, законного наследника твоего имени! Братец, скажу я тебе прямо: твоё сердце ослепло от фаворитизма, ты окончательно потерял всякий стыд и меру!
Ландберт никак не хотел признавать, что поступил несправедливо и поддался на уговоры жены. Он продолжал упрямо гнуть своё: — Я... я ведь всё это делал только ради блага будущих поколений! Ради процветания наших внуков!
— Тьфу на тебя! — Клаус со злостью плюнул на траву. — Поколения у него, внуки! Запомни, дурень: сначала идут дети, а уже от них родятся внуки! Если ты собственного сына защитить и прокормить не можешь, с каким лицом ты вообще заикаешься о внуках?! Ганс-Третий сын Ганса-Младшего. Если его отец не способен сам позаботиться о будущем своего парня, с какой стати ты бросаешься решать его проблемы за счёт старшего брата? Ты сейчас выглядишь как тот безумец, что черпает воду из реки ведром и пытается продать её стоящим на берегу рыбакам, взялся за дело, которое тебя вообще не касается, да ещё и с глупым видом!
Видя, что Ландберт всё равно сидит с надутым и обиженным лицом, Клаус лишь презрительно усмехнулся: — Ты хоть понимаешь, братец, что стоило тебе утром объявить у канцелярии фогта: «Я отселяю Ганса», как сейчас у каждого деревенского колодца бабы только об этом и шепчутся?