Страница 90 из 169
На каком-то этапе городские власти решили, что лес надо использовать так, чтоб жители могли не только развлекаться, но и просвещаться. В чью-то светлую голову пришла идея устроить здесь некие материковые Кижи, заповедник деревянной архитектуры. Да, мы не славимся в этом плане архитектурой храмовой. Зато у нас совершенно уникальные образцы архитектуры жилой, особенно на севере области. И теперь, когда эти уникальные памятники под угрозой гибели…
Как раз в ту пору остро встала проблема малых деревень, которые массово исчезали с карты. Население там вымирало от старости, а кто помоложе, бросали свои уникальные избы и уезжали в города, где в квартирах не было ничего уникального, зато имелись горячая вода, газ и центральное отопление.
Так что вслед за беглыми хозяевами в город должны были направиться их жилища, продолжали светлые головы. Конечно, для этого понадобятся средства, и немалые, но все равно встанет дешевле, чем сохранять избы в заброшенных деревнях – а если их не сохранять, они погибнут в ежегодных лесных пожарах или попросту сгниют.
Обсуждение переноса памятников деревянного зодчества длилось годами, в нем принимал участие еще профессор Костромин. И, наконец, решение было принято, и лет сорок назад была заложена этнографическая деревня. Ядвига Трембовецкая работала здесь с самого основания. Карьера ее была традиционна на музейном поприще – от юной младшей сотрудницы до директорского поста. И пост этот вовсе не был синекурой. Конечно, такое мог сказать директор любого музея. Но Ядвиге, во-первых, пришлось преодолевать инерцию отношения.
Горожане по-прежнему воспринимали лес как место для пикников и лыжных прогулок. Ну, зимой еще ладно, а как проводить культурную работу под плеск, визги, нестройные хоры, шипение жарящихся шашлыков и среди разбросанных бутылок? Вдобавок аккурат к тому времени, когда Ядвига заняла директорское кресло, ручеек государственного финансирования стал мелеть, а потом и вовсе высох. Приходилось изыскивать другие источники.
Самое тяжелое десятилетие этнографический музей пережил с помощью важнейшего из искусств и детей его – сериалов. Этнографическая деревня служила местом съемок разнообразных псевдоисторических опусов, а также фильмов в жанре «славянской фэнтези». Разумеется, съемки велись не беспрерывно, но сам их факт привлекал экскурсантов. Многим хотелось в натуре увидеть хоромы, засвеченные в монументальной мелодраме «Вишневый сад дяди Вани», или место, где снималась погоня по крышам в многосерийном детективе «На секретной службе его императорского величества». Позже этот источник дохода также иссяк. Нет, фильмов и сериалов в стране не стали снимать меньше, напротив, их стали снимать больше, но костюмные драмы уже не вызывали интереса у зрителей и стоили слишком дорого. Так что кино в этнографической деревне уже не снимали. Но жители города за минувшие десятилетия уже привыкли посещать музей и не воспринимали его как помеху развлечениям на пленэре. Казалось, можно вздохнуть свободно. Но тут пришла пора очередного кризиса, горожане стали считать каждый мятый рубль, а на новую волну киношников рассчитывать не приходилось. Надо было выгребать самим. Помимо всяческих тематических выставок, сюда стали зазывать реконструкторов – сейчас они в какой-то мере заменяли киношников и вдобавок стабильно обеспечивали деревне рекламу в СМИ и соцсетях. Тут устраивали свадьбы и детские праздники. В общем, имела место примерно та же картина, что в Медвежьем Доле, только в городе и без историко-легендарной базы.
Как обычно в Итиль-городе, проблема была не в том, чтоб доехать, а в том, чтоб припарковаться. Семен сначала искал место, чтоб приткнуть машину. То есть места были, но так далеко, что с пачками книг можно было упариться. Из чего следовало, что народу собралось много, и праздник удался.
Оставив Семена разгружаться, Костров неспешным шагом двинулся к владениям Ядвиги. И правда, народу толпилось изрядно. По случаю праздника посещения музеев были объявлены бесплатными, и горожане, влекомые дивным словом «халява», рванули приобщаться к культуре. Так что трудно было различить, где тут кончается лесопарк и начинается собственно территория музея. Впрочем, администрация явно рассчитывала отбить потерянные деньги за билеты за счет продажи сувениров и всяческих кушаний. Для этих надежд имелись основания. Представители разных районов готовили на празднике региональные и национальные блюда, которые люд гуляющий готовился смести. Вместе с запахами съестного наплывал шум – работала ярмарка ремесел, пели и вопили фольклорные коллективы, купленные с лотков свистульки и трещотки немедленно пускались в ход.
По нынешним временам любое скопление народа не должно было оставаться без присмотра. Костров приметил молодого человека в камуфляже, с шевроном известной охранной фирмы, представился, обозначил свои цели. Молчел по рации вызвал пару местных охранников, и они отравились вслед за Семеном за книгами. Кострову сообщили, что литературному музею отведено место справа от ветряной мельницы, «там табличка, увидите». И Костров, не торопясь, вошел в этнографическую деревню.
Человеку, незнакомому с традициями, могло бы показаться, что это деревня и есть. Все как настоящее. Избы, амбары, баньки, ветряк на холме и даже часовенка в наличии. То есть оно и было настоящее, только перевезенное из разных мест. Это ключевое слово – из разных. На юге и в центре области жилые и хозяйственные постройки стояли отдельно, на севере же все усадебные постройки собраны под одной крышей. Требование жизни – долгими и суровыми зимами все работы по хозяйству можно было исполнять, не выходя из дому.