Страница 128 из 169
– Финны – это только один из народов финно-угорской семьи. Их много, от венгров до чувашей.
– Венгры? Отлично, Венгрия – это даже лучше Финляндии.
– Да. Но, видите ли, известные нам народы либо не связаны с данным регионом, либо не сохранили никаких относящихся к нему верований.
Ветер с реки усилился, Андрей поежился, и Панзелка, заметив это, предложил пойти дальше. Путь их теперь лежал уж совсем в странном направлении – к пресловутому парку развлечений, где развлечений не фига не было. Прежде там Вайский наблюдал по преимуществу бабушек с внуками, а нынче воспиталок с детсадовцамия, которые скакали, качались на качелях и предавались прочим подвижным играм. Лодки по-прежнему не пользовались популярностью. И то – вдруг мелкие в воду упадут?
– Глубоко здесь? – лениво поинтересовался Вайский.
– Никто не знает, – ответил Панзелка. – Это Черное озеро, его не измеряют.
– Есть в графском парке черный пруд и так далее?
– Не совсем. Вы наверняка слышали про Великий Китеж, ушедший на дно Светлого озера, Светлояра. Малый Китеж, окружающий Черное озеро, Чернояр, в некотором роде антонимичен Великому Китежу.
– Разве это не сказка?
– Скорее притча. А у притчи есть мораль. Скажем, такая – Великий Китеж предпочел духовные ценности и потому исчез с лица земли и пребывает невидим. Малый Китеж, придерживающийся ценностей материальных, никуда не исчез.
– Да, мне Марич что-то вроде этого говорил. Не сказал бы, чтоб от этого город шибко процветал.
– Это верно, Радилов, пусть и не бедный город по общероссийским меркам, но и не очень богатый. Но жители города, перебивающиеся за счет туристов, вовсе не предполагают за их счет разбогатеть. Все-таки живя на том месте, где веками, а может и тысячелетиями бытовала вера в подземные клады, трудно от веры этой избавиться.
– А, вот вы про что. Ну, если и были какие-то клады, их наверняка растащили. Здесь же не пирамиды египетские, где ловушки и все такое.
– Если что-то и растащили, так в пирамидах. Либо грабители, либо археологи. А здесь просто ничего не нашли. Я ведь не о кладах говорю, которые под этими горами. Я о вере, будто те, кто стерегут клады, ничего не отдадут просто так. – Панзелка умолк и воззрился на детей, играющих на берегу озера.
Прошло много лет с тех пор, когда мелкий Андрюша Вайский так играл с одногруппниками в садике. Поэтому он не мог вспомнить, была ли в его детстве такая считалка.
Семен, Антон – выходи вон.
Николай – иди гуляй.
Маша, Наташа – дело здесь не ваше.
Таня, Люда – катитесь отсюда.
Кому гуляти, кому играти?
Кто остался?
Катя!
Назначенная Катей девочка выстроила остальных детей, заставила их взяться за руки и повела за собой.
Дети шли по извилистой тропинке и пели:
Далеко, далеко,
Глубоко, глубоко,
У железных дверей,
Сидит много зверей.
Они хочут жрать…
– Кого им отдать? – звонко выкрикнула Катя.
На обочину вытолкнули девочку с брекетами на зубах и тоненькими косичками.
– Людку сожрали, пошли дальше!
Дети снова запели:
Далеко, далеко,
Глубоко, глубоко,
Где темные елки,
Там злые волки.
Они хочут жрать…
Сцена повторилась, на сей раз отдали толстого мальчика по имени Антон.
Далеко, далеко,
Глубоко, глубоко,
У широкой реки,
Собрались старики…
– Можно идти, – сказал Панзелка. – Это длинная игра и длинная песня.
– Жизненная, – усмехнулся Вайский.
– Вы даже не представляете, насколько. Мудрые старые женщины испокон веков учат здесь детей: дабы что-то получить, надо чем-то пожертвовать. Или кем-то.
– Это не только местная специфика.
– Конечно. Только местная состоит в том, что это надо понимать буквально. Мы не знаем, как звучало имя божества, почитаемого здесь изначально. Но средневековые книжники именовали ее Екатией, Гекатой. Геката у классических греков – богиня ночи, смерти и колдовства. Но еще Гесиод упоминал, что Геката правит на небесах, в земле и в море. Точно так же, как наша госпожа Молонья. Спутницами Гекаты были эриннии – богини мщения. Опять-таки, позже их стали воспринимать как олицетворение мук совести, но изначальная функция их была – карать за нарушение установленных Гекатой обычаев. Мы знаем это по традициям, связанным с южнославянским аналогом Гекаты – Додолой. В Болгарии, например, женщины, изображающие на праздниках спутниц Додолы, могут отхлестать прутьями тех, кого хотят наказать. Это сейчас. Раньше, полагаю, поркой дело не ограничивалось. Кроме того, Геката имела, помимо человеческого, обличья звериные – львиное или конское. Как Девка-Турка, которая и скакала на туре, и могла быть тем туром.
– Очень интересно, – сказал Вайский, хотя интересно ему совсем не было. – Только вот это здесь при чем? – Он обвел указующей рукой игравших детей, воспиталок с вязаньем, озеро с лодками.
– Я же с этого и начал, – Панзелка глянул на него, как на одного из тех детей. – С озера, которое является сердцем Малого Китежа. Говорят, оно образовалось на том месте, где ударил копытом тур, на котором скакала богиня. Или который был божеством. У озера нет дна, но множество подземелий, что пошли от провала, под городом есть. Одни ищут там клады, другие могильники, третьи – святилища панов, что, в сущности, одно и то же. И на этом, полагаю, мы можем считать нашу экскурсию законченной.
Вечером, для разнообразия, Андрей компьютер не включал, достал блокнот и ручку. Но не сразу взялся за них. Если поверить в то, что ему нарассказывал Панзелка, то пора сразу признаваться, что ты спятил. Но тогда получается, что спятил и Марич, который его к этому хренову краеведу и адресовал. И гендиректор, который велел слушаться советов Марича. Не сошли же с ума все?
И потом… потом Панзелка ведь не повторял мистическую дребедень, которая была изложена в книжках и выложена на сайтах. Не говорил, что всякие древние колдуны прячутся по подземельям. Все-то у него получалось складненько и рациональненько. Жили-были местные жители, верили в эту свою богиню и верят до сих пор. Но не отсвечивают с этой верой, потому что – то государственная церковь, то большевики, то опять церковь… В принципе такое возможно. Мордовцы же вроде как язычники до сих пор. Или марийцы… С другой стороны, много им выгоды от их язычества? Финны вот и болгары получше устроились, когда свалили отсюда…