Страница 98 из 119
Если его поймают после «казни» во дворце, принц поймет, что его предали. Да он был в гневе, тут не поспоришь. Если он захочет уничтожить гильдию, то сделает это, а потом попросит прощения у отца. Король, скорее всего, лишь будет рад подобному течению событий, поскольку ему не придется самому нести за это ответственность.
Мыслями он раз за разом пытался спланировать путь по дворцу, а также найти Аринью. Дворцовый комплекс был огромным и охранялся тщательно. Единственное, что ему играло на руку, – то, что это была последняя ночь праздника. Лебедь говорил, что во дворе будет полно народу, который будет стараться повеселиться по полной перед затяжными дождями. Если новая королева уже в городе, она будет вместе с принцем, по крайней мере, на людях. Экс понимал, что Аринья принцу очень дорога, и хотя все еще сомневался, насколько сам он был дорог ей, ему нужно было лишь вспомнить, как она его поцеловала…
Но думать об этом было слишком рано. Самым пугающим было то, что ждало его дальше – ритуал дэвов, который казался ему чем-то чисто гипотетическим. Предположительно, с его помощью он отправится в измерение, куда смертным ступать не дозволено и в существование которого многие не верили. Единственное, что ему сказали делать, – это «ступать мягко и вернуться», то есть постараться не попасть в ад за то, что полез туда, куда не надо.
Старейшина Нокай также дал ему необычайно полезный совет: мол, постарайся не умирать там, в «смертном состоянии». Почему? Да потому что баланс кармы нарушится. Если Экс вообще после этого вернется, то в «неприятном обличье».
Похоже, шансы на побег из дворца будут повыше.
Он спросил мастера Сеуа, что они собираются делать в случае его провала, на что тот лишь ответил: «Постарайся без провала». Может, он говорил это, чтобы его замотивировать. Но судя по шуму из главного зала, Экс подозревал, что гильдия уже готовилась в случае чего бежать.
Тревога Экса лишь возросла, когда он вошел в ритуальный зал, где уже вовсю шли приготовления. Там присутствовали трое наставников и несколько писарей, помогавших по мелочам. Они собирали ингредиенты и подготавливали его тело к доставке. Для всех остальных зал был закрыт.
Старейшина Нокай стоял прямо у очага, погрузившись в Вечносущее. Кожа его была бесцветной, от чего и без того хрупкое тело казалось совершенно призрачным, ярко контрастируя с черным одеянием. Рассредоточив взор, он притягивал в комнату огромное количество духовной энергии, и она с легкостью напитывала подготовленные мастером Рей предметы.
Мастер Рей велела Эксу сесть на белую ткань, разложенную на полу, и зачитать Десять заповедей; протянула ему благовония, пока мастер Сеуа сжигал двадцать свечей. Она начала смешивать ингредиенты, рявкая на писарей, если чего-то под рукой не оказывалось. Положив раскрытую книгу справа, она тростником нарисовала на сердце Экса символ гильдии при помощи ярко-красной кашицы из листьев каффир-лайма, кровавого имбиря и семи различных ядов.
– Сначала мы погрузимся в Вечносущее, – сказала она. – Затем ты войдешь в Охотничий Транс.
– А потом?
– А потом мы отправим тебя еще глубже. Ты должен противиться желанию сбежать. По ощущениям, это будет как смерть от утопления, как испытание Кун Нам, и твои животные инстинкты сработают. Смотри вперед. Внутрь. Но вперед. – Она отмотала от катушки кусок белой сайсиновой нити и трижды обмотала ее вокруг его запястья. – По этому браслету ты сможешь отслеживать время. Мы ее подожжем здесь, и она будет тебя вести там. Уйди до того, как она сгорит.
Затем она вывела рисунок поменьше у него на лбу.
– Вознесись. Вознесись. Вознесись.
Мастер Сеуа в этом аспекте магии духов был не слишком силен, он больше специализировался на боевых искусствах, но все они знали свое дело. Вскоре он присоединился к старейшине Нокаю у очага и нырнул в Вечносущее.
Мастер Рей положила перед Эксом иглу, уже покрытую ингредиентами, что должны были погрузить его в транс. Рядом стояла плошка, наполненная чем-то новым. Вместе с наставницей повторяя беззвучные слова, Экс помянул Первого Охотника, наслаждаясь этим мгновением – смесью страха, неуверенности, горя и проблеска надежды. Все это уйдет из его разума во время Транса. Медленно выдохнув, он ввел иглу в вену и погрузился.
Он не был в этом состоянии в черте города со времен обучения. Скрип, хаос движения, миллионы и миллионы точек душ буквально выбили из него дыхание, и он изо всех сил старался не заткнуть уши и не закричать. Духовная энергия шептала вокруг, источаемая растениями, другими охотниками и их добычей. За пределами комплекса гильдии энергии было куда меньше. Порой встречались духи, но большинство были смешанной крови. Были малые безвредные фи, бродившие вокруг, светлые и темные духи, что жили у святилищ, но и тех, и других становилось с каждым годом все меньше. Демонов поблизости не было, в основном из-за присутствия охотников.
Произносимые старейшиной Нокаем и мастером Сеуа заклинания заполнили воздух бледно-фиолетовым сиянием, прорезаемым серебряными полосами. Пускай смертных, вроде тех же писцов, видно не было, наставники ярко сияли, словно маяки беззвездной ночью. Мастер Рей так и вовсе светилась особенно ярко, практически ослепительно.
Повторяй за мной.
Ее слова были безграничны в Трансе. Беззвучно они повторили новую мантру, которую он заучил за час до того. Под ее управлением делать это было куда проще. Там, где он оступался, она вела его обратно к свету.
Трудно было понять, сколько времени прошло. Наставники продолжали ритуал, а ритуальная комната не менялась. В какой-то момент песнопения начали вибрировать, не оставляя пустоты, превращаясь в постоянный гудящий тон, который он никогда ранее не слышал.
Время пришло. Он поднес плошку к губам и сделал большой глоток. Жидкость обладала весом и текстурой стали. Стекая в горло, она тянула за собой его сущность. Он почувствовал то самое утопление, о котором ему говорили, и на какую-то секунду тело его вздрогнуло, как будто каждая капелька крови внутри его хотела вырваться из-под его кожи. Он держался и ощутил далекое онемение где-то в животе. Оно распространилось наверх, сквозь него, засияло вокруг его головы и груди, и он соединил руки в молитве, в вечном звучании.
Затем звук стиснул его сердце, и он упал замертво.