Страница 59 из 119
Если он говорил правду, то был не просто кошкой, но тигром. А она все еще была мышкой. Если только… она снова окинула его оценивающим взглядом, думая не как целитель, но как женщина. Молодому человеку, который уже долгое время в пути, нужна компания. Как и в случае большинства мужчин, она заметила его подсознательное восхищение ее женственностью. Если эта женщина, Аринья, не была его спутницей, тогда, быть может, тигра можно лишить когтей, а потом он узнает, кто она на самом деле.
Нет. Слишком опасно. Опасно видеть в нем лишь юношу. Это не более чем кожа, образ, как и у нее самой. Под ним он был таким же, как и другие охотники. Могущественным безжалостным убийцей.
Нет. Она обещала Индраджиту, что не съест ни единой человеческой души. Еще одна ночь голода, сказал он ей, и ее проклятие будет снято.
Но какой с этого прок, если она умрет до того, как это случится, и будет обречена перерождаться раз за разом в еще более проклятом образе? Убийство человека – это не то же самое, что сожрать его. Возможно, дэвы поймут. Возможно, ее не станут винить за самозащиту.
Как уже сказал ей дэва, двадцать девять лет – это лишь мгновение. Как и еще двадцать девять лет.
– Госпожа? – Он что-то у нее спросил, но она слишком задумалась.
– Прости, охотник. – Она вымученно улыбнулась. – Кажется, я не спросила, как тебя зовут.
– Экс, – ответил он. Конечно же, это прозвище. Охотники никогда своих истинных имен не раскрывали, даже тем смертным, что были к ним близки.
– Экс, – повторила она, после чего встала, вытирая руки о юбку. – Не мог бы ты мне помочь? Мне куда проще будет сделать следующее лекарство при помощи еще пары рук.
Он взглянул на свою больную подругу, кусая губу. Как же Нариссе по душе была его тревога, сокрытая за показной храбростью убийцы древнего Шар-Алы. Легендарный фи держался тише воды ниже травы, как и она сама, но все равно находил своих жертв – людей, по которым никто скучать не будет. Он, конечно же, к искуплению не стремился…
Охотник все еще не очень хотел покидать свою подругу и подозрительно покосился на Нариссу.
– Вам действительно нужна моя помощь?
– Нет, но она пока что в безопасности. А вот тебе неплохо бы успокоиться.
Подумав немного, он, к ее облегчению, поднялся на ноги и вздохнул.
У лекарского столика Нарисса дала ему ступку, пестик и травы. Он бездумно, явно зная, что делать, принялся с ними возиться. Его руки умели готовить смеси, что делали его сильнее, и яды, что убивали таких, как она. В это время она счищала волокнистые нити с васари, аккуратно укладывая их в котелок с водой, чтобы они размякли. Они долгое время молча работали. Нарисса полагала, что он заговорит первым. Смертным было некомфортно молчать и сидеть в тишине. Но когда он, не проронив ни слова, закончил, она выдала ему еще немного травы.
– Молод ты для охотника.
– Да не
настолько
уж я молод.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать четыре.
Мгновение во времени. Ускользающее и быстрое.
– Значит, ты не так давно начал заниматься делом?
– Ну не то чтобы. Я уже двенадцать лет охочусь. Начал рано.
Куда опытнее, чем она полагала. Должно быть, он уже бывал в Дзинбури. Этот речной городок стоял на перекрестке дорог. Каждый, кто приезжал в эту область и покидал ее, проезжал через Дзинбури.
Снова занервничав, Нарисса поняла, что никоим образом к своей цели не приблизилась. Она прикоснулась к его руке, всеми силами стараясь не отдернуться. Он взглянул на нее краем своих ужасных глаз, и она посмотрела на смесь, все еще мягко прикасаясь пальцами к его руке.
– Хорошая работа, – сказала она, возвращаясь к своей задаче. – Еще немного.
– Угу, – буркнул он, словно ребенок, которого попросили подмести пол. Но плечи его немного расслабились. Выглядел он спокойней – небольшой, но все же прогресс.
– Давно вы здесь живете? – спросил он наконец.
– Года три где-то, но этому делу я научилась у своей матери, – давным-давно, еще до того, как она стала тем, кем являлась сейчас. Он не ответил, и она продолжила: – Боюсь, что искусство мое вымирает. Новые лекарства привозят из-за границ Сайорама, из Иньсена и стран Бледного Востока. Однако другие способы не обязательно лучше.
Он буркнул что-то, соглашаясь, после чего почесал свежий шрам на шее. Охотники умели притуплять боль, но тела их все помнили, и эти движения оставались глубоко в мозгу.
Она вспомнила охотницу, что когда-то чуть не убила ее. Холодная жестокая ухмылка, когда женщина вошла в Серость. Ее ровные, бесстрашные движения, лишенные человечности, словно работа механизма. И даже после того, как Нарисса в отчаянной самозащите располосовала ее, охотница каким-то образом выжила и сбежала. Случилось это давным-давно и было последствием ее ошибки. С тех самых пор Нарисса жила в страхе, ожидая возвращения охотницы. Но не могли же они выслеживать ее в двух странах в течение тридцати лет, верно?
– Твои родители тоже были охотниками?
– Не такими, как я. – Он отошел от стола, затем осмотрел ее дом. – Я могу воспользоваться умывальней?
– Снаружи. Чистые полотенца в тумбочке у кровати.
– Спасибо.
Нарисса следила за тем, как он вошел в комнату для обработки, а затем вышел оттуда с одеждой в руках, с обнаженным торсом и повязанным вокруг талии полотенцем. Она вздохнула, увидев аккуратные черные татуировки сак янт на его руках, спине и груди. Метки жестоких деяний больше напоминали диаграммы, нежели декоративные рисунки на коже, которые наносили на тело обычные люди. Древние предрассудки смертных. Большинство этих рисунков за много веков были искажены и реальной защиты не давали, однако кровь от них все равно стыла в жилах.
Она заметила символ кра́су, а под ним – четыре черные отметки. Он взглянул на нее, проходя мимо, и она быстро отвела взгляд.
– Я скоро вернусь, – сказал он, слегка улыбаясь. – Еще раз спасибо за помощь.
Нарисса следила из окна за тем, как он прошел мимо животных. Он замедлил шаг у кур, после чего зашел за деревянную перегородку, за которой стояли ведра. Она попыталась вспомнить, почистила ли она их должным образом.
Хоть она и пустила хищника в свой дом, Нарисса все равно очень хотела помочь женщине. Нет ничего лучше, чем спасти жизнь – нет, даже две жизни. Дэвы наверняка благосклонно отнесутся к подобному деянию. Когда она увидела, что из-под перегородки умывальни потекла вода, Нарисса положила в плошку свежесмешанное лекарство и вернулась к женщине.