Страница 60 из 119
К ее облегчению, охотник оставил свой пояс, на котором были различные небольшие мешочки, отделения, оружие и крючки для других сумок. Его ножи все еще были покрыты кровью духа. Где-то здесь ощущался сладкий запах. Где же у него было то, что источало такой чудесный аромат?
Прислушиваясь к его шагам и слыша лишь плеск воды, она открыла один из карманов. Идолы младшего дэвы, короля-бога духов и золотого дитяти. Она тепло улыбнулась последнему, но не он источал аромат. Руки ее потянулись к выложенному свинцом мешку, но она быстро отстранилась. В таких сумках хранились лишь самые ужасные вещи.
Затем она обратила внимание на тихое дыхание женщины. Нариссу едва ли не лихорадило, когда она снова аккуратно обтерла взмокший лоб своей пациентки, оставив тряпицу на ее глазах. Затем она развязала саронг женщины, сняла с нее обувь и штаны. Теперь та лежала на постели нагая.
Покрыв маслянистой свежесмешанной мазью свои ладони, Нарисса начала мягко массировать женщину, промазывая лекарством ее кожу. Под слоем жирка та была сильной. Мускулы ее плеч, спины, икр и бедер были особенно мощными. Кости ее предплечий, голеней и даже черепа были покрыты крохотными застаревшими трещинами. Должно быть, когда-то она была бойцом. Нос был сломан и вправлен при помощи новой магии.
Нарисса старалась до последнего не прикасаться к животу женщины, но для того, чтобы та выжила, все же придется это сделать. Пока она втирала лекарство в кожу, движения ее замедлились, а пальцы скрючились как когти. От опьяняющего аромата кружилась голова. От воспоминаний о вкусе нерожденного ребенка рот Нариссы снова наполнился слюной. Она наклонилась поближе, вдыхая сладкий аромат, тянувшийся от середины груди женщины, и рот ее самопроизвольно приоткрылся, чтобы присосаться к коже. Крохотные невидимые частицы все еще оставались на ней, фрагменты чистой энергии, что на языке чувствовались как сахар. Груди женщины были полными и набухшими из-за беременности, непропорционально большими в сравнении с остальным телом.
Нарисса слишком ослабла от длительной голодовки. Одна эта трапеза наполнит ее силой. Можно было это сделать, никоим образом ей не навредив. Да, это мог быть и выкидыш из-за яда. Охотник через какое-то время ее распознает. И когда это произойдет, в своем нынешнем облике она не способна была с ним потягаться.
Это был единственный способ выжить.
Губы Нариссы растянулись, обнажая десны и растущие клыки. Она ввела пальцы внутрь лона женщины, пытаясь найти то, что ей так было нужно, но ребенка там не было.
Невозможно. Абсурдно. Она чуяла ребенка где-то внутри. Может, это была какая-то странная магия? Она убрала руку и понюхала ее, после чего осторожно лизнула пальцы и ощутила нечто вяжущее и острое на языке.
А, вот оно. Защитные чары, но направленные внутрь. Может, дитя скрыто за ними? Может, они скрывали нерожденную душу?
Для того, чтобы убедиться в этом, чары придется снять. Сглатывая слюни от голода, Нарисса выползла из собственного тела, удлиняя свой хребет, чтобы сунуться промеж ног женщины. Скривив лицо, она высунула свой раздвоенный язык, кончиком пробежавшись по плоти, прежде чем протолкнуть язык внутрь.
Женщина пошевелилась. Вкус был
не тот
. Он был полон боли. От него сводило живот, но она вытерпела неприятное ощущение и поглотила чары. Они растаяли, оставляя после себя кислое послевкусие. Теперь плод можно было поглотить.
Но где же он?
Женщина снова пошевелилась, слегка застонав, после чего лихорадочно хрипло пробормотала:
– Прошу… если я умру… спасите ее.
Голод никуда не ушел, как и ожидалось, но Нарисса на этот раз любопытно качнула головой, после чего приблизилась к голове женщины, прислушиваясь к ее бормотанию.
– Заслуживает… шанса.
Она услышала тихое мяуканье рядом с кроватью и остановилась. Один из ее котов, глядя наверх, мявкнул и бросился прочь. Это вывело Нариссу из транса, заставляя ее взглянуть на себя чужими глазами.
Кем она была? Чудовищем? Демоном? Такой же ужасной и отвратительной тварью, что предстала вчера перед юношей, готовая разорвать его на части. И вот опять она готова была поглотить нерожденное дитя, если б оно там было.
Все эти годы, что она была целителем, она голодала, но Нарисса терпела. Это был единственный способ приблизиться к тому, чем она хотела быть. Она не понимала, почему голод совсем недавно вернулся, да еще и с такой силой.
Нарисса отстранилась, дрожа, после чего положила голову на живот женщины и расплакалась.
– Прости меня, – прошептала она, роняя горячие, как кровь, слезы.
И тут их обеих накрыла тень, и сердце демоницы замерло.
Слишком поздно.