Страница 35 из 119
Ночь на Длинной дороге наступала быстро. Пока они ехали, Экс никаких солдат не приметил – лишь несколько групп путешественников, которые даже больше их самих не хотели привлекать к себе внимания, да парочку торговых караванов, чьи скучавшие охранники на него косились. Он привык к такому вниманию, но все равно нервничал. Тот проклятый чародей все еще был жив и, вероятно, думал, что Экс навсегда лишил его магии. Наверное, сила в скором времени к нему вернется, но Экс не удивился бы, если б этот хмырь его попытался даже на краю земли достать чисто из мести.
Обычно, если лошади не слишком уставали, он продолжал путь. Но по Длинной дороге ехать быстрее было попросту легче, и лошади шли рысью большую часть пути. Бродяжка фыркал каждый раз, когда Экс в очередной раз его подгонял, и под конец уже хотел хозяина сбросить. Им обоим было непривычно так быстро ехать. Хорошо бы забраться достаточно далеко, чтобы найти место для ночлега получше, но тут уж было очевидно, что все они устали.
– Там впереди трактир, – сказала Аринья, тыча пальцем в сторону указателя. – Я помню название. «Могила кобры». Я его проезжала по пути сюда.
– «Могила кобры»? Да, звучит
очень
уютно. – Экс глянул в сторону обочины и сельской местности за ней. Не поля и не леса, скорее заболоченные заросли. – Давай лучше там попытаем удачи.
– Ты же говорил, что духи ненавидят охотников, бродящих по Длинной дороге. – Она тревожно теребила кулон, хмуро глядя во тьму.
– Я с ними справлюсь, – ответил он, хотя сама мысль его вовсе не прельщала. – Скорее всего, они будут за нами бегать и орать всю ночь, не давая нам спать.
– Ты говорил, что они постоянно нападают.
Черт, да, он это говорил. Но скорее, чтобы ее впечатлить.
– Это будет проблемой только в случае, если поблизости есть фи. Уверен, тут уже все недавно расчистили. – На самом деле он этого не знал и принялся высматривать метки на деревьях.
Она, кажется, была встревожена, и, если так подумать, шансы попасть в неприятную ситуацию как в трактире, так и снаружи были практически равны. Ну или не очень. Бродячий злобный фи, который набросится на охотника – одно дело, но если он кинется на Аринью или захваченную душу… Амулет наверняка пах столь же прекрасно, как и лапша, которую они недавно съели.
Зажевав губу, Экс оценил состояние Ариньи, затем глянул в сторону света из окон трактира, затем на леса и обратно. Ее глаза были такие большие, полные надежды, а улыбка столь мила!
– Ладно. Давай посмотрим, как можно устроиться в этой «Могиле кобры». – Он вспомнил, как побывал в трактире последний раз. Он не был уверен, что его гордость выдержит, если Аринье придется снова его защищать. – Только постараемся не отсвечивать.
Экс ожидал увидеть провинциальную забегаловку, в которой было полно узколобых фермеров, или же кабачок, где заседали разбойники и наемники, где потные мужики осыпали друг друга руганью и искали любой возможности подраться с бледным мальчишкой с гор. Но стоило им открыть дверь, как все вокруг показалось ему куда более странным.
Комнату заполняло зловещее гудение. От тяжелого запаха сандаловых благовоний, густых, словно туман, тянуло чихать. Столы были расположены вокруг бойцовой ямы. Однако там не проводили состязание муай боран и не стравливали петухов. Нет, там, повернувшись наружу круга и скрестив ноги, сложив руки на коленях сидело семеро монахов сангхи в темно-желтых одеяниях. Глаза их были закрыты. Именно они издавали звук «омм», тогда как все остальные посетители склонили головы. Руки их сложены были на коленях или же приложены ко лбам в вае. Посетители тут явно были не особо утонченные. Большинство носили при себе оружие в открытую и были одеты кто во что, кто-то даже в броне. Они сидели группками, явно показывая, кто с кем, но никто, кроме монахов, не носил какой-либо униформы.
В направляемой медитации все едины – и женщина средних лет с татуированным лицом, стоящая за барной стойкой, и ее быкоподобный муж. По ощущениям, Аринья и Экс словно нарушили чужое уединение, как если бы вошли в уборную во время тайной встречи любовников.
Они нервно переглянулись, и Аринья осторожно пробралась на скамью за пустым столом. Экс подошел к стойке обслуживания и стал ждать окончания молитвы.
Вскоре он задумался, закончится ли она вообще.
Прошло еще несколько минут, пока он смотрел в сторону кухни, откуда чарующе пахло говядиной с приправами. Снова слюни потекли. Затем один из главных монахов монотонно запел на древнем деваскрите. Как и большинство обывателей, Экс не понял ни слова. Но после трех завершающих «сату», которым все вторили, все в комнате вернулись к своим делам.
– Не заприметила тебя сразу, сынок, – сказала трактирщица, говоря с певучим островным акцентом, что выдавало в ней, вероятно, уроженку островов Куцу. Ее быстрый взгляд замер на его значке, затем метнулся к сидевшей за столом Аринье и обратно. – Двадцать монет за комнату.
– Двадцать? – Челюсть у него тут же отвисла. – Хозяйка, да это грабеж.
– Охотник, ты что, слепой, что ли? Сангха благословила это место на ночь. Потому и цены выше.
– Брехня. Тут рядом фи нет. Уж поверьте, я проверил.
– Ты мою жену лгуньей назвал? – спросил быкоподобный вышибала, сложив руки на груди. В его речи чуть слышался западный акцент. На груди у него был шрам – клеймо, потемневшее и старое, но глубокое. Так отмечали всякого, кто пережил Восстание Неуемных дождей в горной провинции, а также последующую зачистку повстанцев. Удивительно, что он ее не прятал на публике.
Большинство народа человеку с такой меткой доверять не стало бы, даже если она была поставлена короной в качестве символа прощения. Так отмечены были те, кто сам повстанцами не являлся, но были повинны в том, что были с ними связаны.
Как и Экс.
– Конечно же, нет, кузен. Хотя мы с тобой скорее уж братья, – ответил он.
Здоровяк оскалился, на что Экс распахнул нижнюю часть своего плаща и приподнял рубашку, показывая такое же клеймо на ребрах. Мужчина и его жена вскинули брови, а здоровяк так и вовсе чуть ли не задрал голову, недоверчиво уставившись на клеймо. Экс назвал ему свою деревню, и взгляд мужчины смягчился. Он посмотрел на свою жену.
– Милая, я им сегодня займусь. Не могла бы ты попросить повара сготовить ему и его даме горячий ужин?
Выражение ее лица так же смягчилось, когда она уловила связь. Она улыбнулась, обнажая красные от орехов бетеля зубы.
– Значит, расчехляем лучшее?
Когда она отправилась на кухню, мужчина налил Эксу эля.