Страница 21 из 119
Он вынул свою маску из сумки и провел пальцами по резным деталям, изображенным на цельном лакированном куске дерева, между двумя частями которого был проложен тонкий стальной лист. Отверстий для глаз не было. Маска была священным ритуалом – получить ее можно было лишь после того, когда охотник убивал своего первого фи в одиночку. До этого они носили маски без всяких отличий, украшенные лишь символом гильдии. По словам мастера Сеуа, это позволяло фи понять, что у них есть шанс. Забавно, что охотники всеми силами старались каждое испытание в гильдии сделать как можно более смертельным и потом еще задавались вопросом, с чего же новичков было так мало.
Маски изготовлял вручную один конкретный мастер своего дела, бывший охотник. Эксу говорили, что во время процесса вырезания и покраски он оставался в Трансе вплоть до нескольких дней без еды, воды и отдыха, покуда души Первых Охотников направляли его руку. Когда он понимал, как именно фи будут видеть нового охотника, он принимался за работу.
Когда он создавал маску мастера Сеуа, то видел синего тигра на вершине горы – маска и имя отражали это видение.
Экс не знал, шутил ли он или нет, но мастер Сеуа рассказывал, что когда ремесленник изготавливал его маску, он видел Эксарам, одну из Первых Охотниц – женщину из числа ванара, служившую королю Маабе.
Охотники-ванара
[11]
[Ва́нара (санскр. वानर, IAST: vānara, «живущий в лесу», «обезьяна») – раса полулюдей-обезьян в индийской мифологии – прежде всего речь идет об эпосе «Рамаяна»: в этом эпосе они описаны как союзники Рамы. Ванары очень сильные воины, и на войне обычно они вырывают дерево с корнем и используют его как орудие против врагов.]
масок не носили, но в том видении Эксарам носила черно-красную маску с белыми глазами, изображавшую оскалившегося волка. В результате Экс получил не только ее маску, но и ее имя.
– Так они будут тебя знать и бояться, – сказал мастер Сеуа Эксу. – Точно так же, как они знали и боялись ее.
Шар-Ала узнает. И после того, как он будет убит, а душа его вернется в адское измерение Ненасытных духов, он всех известит об этом имени.
И все они будут бояться его.
* * *
– Вот ты где.
Экс лениво качался в своем гамаке меж двух манговых деревьев. Он откинул голову назад и увидел, что к нему идет старая ведьма. В легком тумане она немного смахивала на призрака. В руках у нее был поднос с небольшой тарелкой риса, нарезанных фруктов и овощей, а также пиалой темно-красной жидкости.
– Утречка, Мэли. – Он зевнул. – Решила принести мне завтрак в постель?
Что-то проворчав, она направилась к домику духов на окраине ее двора. Домики духов можно было найти по всему Сайораму. Выглядели они как небольшие пагоды на пьедесталах с платформами, где можно было оставить подношения. Это могли быть подношения предкам или дэвам, принесенные ради того, чтобы задобрить или отогнать злобных духов или же попросить что-нибудь у самого Просветленного владыки.
Свой алтарь Мэли поставила так, чтобы он врос в фиговое дерево, кора которого фактически формировала крышу и платформу. Поставив на алтарь миску риса, кровь и фрукты, она зажгла ароматическую палочку и приложила вай ко лбу, пробормотав при этом молитву.
– Ты уже совершил сегодня приношения? – Она смерила его осуждающим взглядом.
– Мне кажется, мое подношение Стражу все еще действует.
Мэли наконец-то улыбнулась, явно впечатлившись этим.
– Ты видел Стража? А ты особенный мальчик, Экс. Другие охотники не относятся с таким же почтением к древним обычаям.
– Не то чтобы это делало меня особенным. В их глазах я всего лишь выходец из захолустного горного племени, – а для всего королевства он был еще хуже.
– И снова ты говоришь про их глаза, – со вздохом сказала Мэли, после чего направилась обратно в дом. Он вылез из гамака и пошел вместе с ней.
– Бабуль, ты уже выбрала, что хочешь забрать?
– Нет! А про дамочку свою ты не собираешься спросить? Она все еще отдыхает.
– От чего? Не то чтобы ребенок из нее вышел…
обычным
способом.
– Вот дубина. Вынашивание ребенка для тела просто так не проходит, да и платишь ты за такое не только своими физическими силами. Ты создаешь душу в самом чистом ее виде, воплощая ее в жизнь в момент, когда дитя делает свой первый вдох.
– Но… оно
не делало
свой первый вдох, – ответил Экс немного растерянно. – Если душа появляется только после первого вздоха, то что мы поймали в самоцвет?
Это явно было что-то осязаемое. Он чувствовал его вес и присутствие, но это нечто нельзя было назвать сознанием. Его опыт по захвату душ был ограничен живыми существами, которые уже дышали.
– Пока что ничего. Сосуд ждущего внутри другого сосуда. – Увидев его замешательство, Мэли вздохнула. – Это не значит, что мать не будет о нем заботиться или не чувствовать боль душой и телом. Сомневаюсь, что ты поймешь.
– Она в порядке? – спросил он, нервно посмотрев в сторону домика.
Мэли сунула ему в руки сумку.
– Сделай уж что-нибудь полезное и принеси мне лиловых млечников. В миле к востоку отсюда в лесу есть пруд. Путь к нему я отметила. Иди по голубым лебяжецветам.
– Может, мне сначала стоит зайти и пожелать доброго утра…
– Сначала грибов набери. Не волнуйся. До твоего возвращения красавица никуда не убежит.
– Я не волнуюсь, – фыркнул Экс, беря сумку в руки.
Мэли улыбнулась.
– Конечно же нет. А теперь, давай, топ-топ отсюда.
* * *
Экс ни разу не видел лиловых млечников, но когда речь заходила о магии и магических существах, большинство вещей назывались буквально и звучали куда величественней, чем эти заклинания были на самом деле. Им важнее было покрасоваться. У охотников же названия заклинаний сложились исторически и были поэтичны. Мастер Рей говорила, что они происходят от дэвов. За названиями стояла реальность.
В лесу слышно было курлыканье куропаток и радостное чириканье нектарок. Под ритмичное стрекотание насекомых лес словно зевал и потягивался, купаясь в лучах солнца. Среди веток шуршали различные древесные грызуны, а высоко наверху переговаривались гиббоны. По дороге он даже спугнул семейство оленей.