Страница 109 из 119
Глава тридцать пятая. И кошмар
В качестве божественного наказания для молодого стражника Экс связал его и запер в крипте вместе с товарищем. Удаляясь, он слышал, как мальчишка бормочет полные благодарности молитвы.
По пути с кладбища Экс остановился у самой большой пагоды. В центре сидел бронзовый идол Просветленного владыки размером с человека, скрестив ноги в позе лотоса. Глаза его были закрыты, а на губах застыла умиротворенная улыбка. Сидел он в окружении свеч, деревянных статуй апсар и прочих защищавших его созданий.
Из всех известных Эксу духов только этот молчал. Члены сангхи говорили, что именно из его царства они черпают свою силу, а находится оно даже выше, чем мир дэвов. Интересно, правда ли это? Так или иначе, он решил, что подношение сделать стоит. Для следующей части задания ему потребуется вся удача, какой он только мог заручиться. Он нашел незажженную палочку благовоний и поджег ее от одной из свечей. Держа ее промеж ладоней и склонив голову, он пробормотал молитву, которой его обучила мать.
Может, это из-за присутствия Просветленного владыки рядом не было фи? Как только Экс миновал камни, обозначавшие край кладбища, он увидел слабый блеск защитных чар, сдерживавших то, что было внутри. Министр Айюн не мог проводить здесь ритуалы, но стражник говорил, что его покои находятся не так далеко.
Заклятие Ока Слепого орла никогда не предназначалось для использования в городе, но оно его достаточно неплохо укрывало. Если кто будет бродить по территории дворца глубоко за полночь и решит осмотреть величественные пагоды и ступы с золотыми шпилями, то, может быть, уловит скользящую по деревянным панелям тень, которая тут же исчезнет во мраке. Когда Экс не мог спрятаться среди деревьев или кустов, он бежал по зданиям, словно самый большой в мире геккон. Пробрался мимо лишь одного патруля, но они не обратили на него никакого внимания, болтая друг с другом во время обхода.
Наконец, на восточной площади, где находились дома некоторых высокопоставленных представителей власти, Экс заметил старую статую наги, о которой ему рассказал стражник. Она стояла перед высокой изгородью, которая отгораживала владения министра Айюна от остальных домов. Разбежавшись, он ухватился за край и перепрыгнул.
Приземлившись, он тут же прижался к изгороди.
Из окон дома вытекала темная духовная энергии, густая, словно наваристый суп. Собираясь клубами, но все еще бурля, она свертывалась, словно сгустки крови, словно лианы, что тянулись наружу, отчаянно пытаясь вырваться.
Охотник
. Они шептали множеством голосов, множеством тонов. Крошечные червеобразные усики ползали по его башмакам, пытаясь удержать его на месте с помощью липкого и едкого, как яичный желток, осадка. Они были всюду, разбросаны по двору, словно ненужные тряпки. Тел у них не было, не в том смысле, как у фи, за которыми он охотился в лесах. Похоже, министр не научился призывать демонов во плоти.
По крайней мере, пока что.
Эксу их было жаль, и он подавил в себе желание… сделать что? Выпустить их обратно в мир духов? Эти темные духи были отделены от своих душ и не могли ни за что уцепиться, да и возможности стать чем-то еще, как Нарисса, у них не было.
Охотник, охотник…
С каждым шагом, что приближал его к дому, голоса становились все громче. Запах стал сильнее, заглушая все остальные. Он никогда не ощущал такой концентрации темной магии. Да, от дома Мэли ею разило во все стороны, но у нее была иная вибрация: не гниль, а старость. Шаманы и ведьмы использовали естественный конец жизни, разложение и медленную энергию, которую из этого получали. Тут же ощущение было такое, что кому-то вырвали сердце, а тело застыло в вечном состоянии предсмертной жестокой агонии.
Пускай Экс и предпочитал оставаться в Вечносущем, но не мог тут задерживаться, если хотел успокоиться. Когда он вынырнул, мускулы расслабились. В кои-то веки он с радостью вернулся в Слепоту. Обычно все бывало наоборот. Вонь и отчаянные шепотки затихли, но в воздухе все еще было что-то не то. Холодок пробегал по коже, но теперь хотя бы не оглушали вопли духов.
Идти через главный вход казалось ему не очень разумным. На первом этаже окна были закрыты, а на втором их не было вовсе. Он заметил свет. Попытавшись прислушаться, он ничего не смог уловить.
Большинство темных духов тянулись из одного и того же сегмента стены, пытаясь выбраться по пути наименьшего сопротивления. Место это было мокрым от гнили, и Экс дернул за края и с легкостью оторвал кусок древесины, которая в его руках буквально превратилась в труху. Взяв меч стражника, он прорубился сквозь наиболее крепкие куски, и они опали, как плоть с незаживающей раны.
Как только путь был расчищен, Экс протиснулся в узкий коридор с раздвижной бумажной стеной, популяризированной иностранным импортом. Прямо в лицо ему ударила крепкая волна аромата сандаловых благовоний, но в сравнении с запахом снаружи от этого хотя бы становилось полегче. В одном конце коридора виднелась лестница куда-то наверх, где министр наверняка содержал свою уродливую одежду. Но там было темно, кругом сновали лишь тараканы. Свет же мерцал из-за одной из бумажных стен ближе к центру дома.
Экс старался двигаться тихо. Он почувствовал, как стало теплее. Воздух стал каким-то липким. Это место не ощущалось, как дом. Скорее как внутренние комнаты храма, большие и открытые, с мягкими подушками, на которых можно было преклонить колена. В нескольких кадильницах по углам горели благовония, от которых зудело в носу. Они прогорели лишь наполовину, так что здесь явно кто-то недавно побывал.
Вокруг укрытого священной тканью пьедестала горело множество свечей. На пьедестале восседала позолоченная статуя Просветленного владыки, чья поза и выражение лица ничем не отличались от той статуи, что он видел на кладбище. Как и в случае со святилищем, статуя была окружена идолами дэвов-охранников. Видеть столь почитаемый образ в доме некроманта казалось до ужаса кощунственным.
Что-то потянуло Экса к идолу – он учуял едва ощутимый запах гнили, заставивший его присмотреться. Вся еда у ног уже испортилась, и по сгнившим фруктам ползали мухи. Он глубоко вздохнул и отошел назад.
Сосредоточиться. Ему нужно было сосредоточиться.
Проходы из атриума вели в другие части большого дома. Он быстро осмотрел остальные комнаты на первом этаже. Как оказалось, в библиотеке, обеденной, купальне и гостиной редко кто бывал. И никого не было. Ничего необычного.