Страница 66 из 77
— Вот и хорошо… — прошептал я. — Кричите… Кричите громче, разрабатывайте лёгкие…
Я поднял глаза и увидел стоящую рядом Таш.
Девочка всё так же бережно придерживала обожжённую руку.
— Это ты сама придумала с водой?
Она лишь смущённо пожала плечами.
— Ты сказал, что нужна горячая вода… Вот мы с Тином и сделали.
Я не удержался и коротко потрепал её по спутанным волосам:
— Умница.
Девочка впервые улыбнулась мне — совсем чуть-чуть, одними уголками губ, но на душе у меня сразу потеплело.
Ничего, со временем привыкнут, что их непутёвый старший братец больше не мудак.
Барк всё это время не сводил с меня напряжённого, выпытывающего взгляда.
Он ловил каждое моё движение, каждый жест, словно пытался навсегда запомнить этот странный, неизвестный ему обряд.
Когда всё было кончено, я осторожно взял первого мальчишку и подошёл к Нэре.
Она с трудом поднимая подрагивающие от слабости руки, потянулась к ним навстречу — будто боялась, что дети сейчас просто растают в воздухе.
Я бережно уложил первого малыша ей на грудь. Пацан тут же затих, ткнулся носом в тёплую кожу и смешно засопел. Второго я устроил рядом. Нэра крепко прижала обоих к себе, прикрыла глаза и впервые за этот бесконечный, сумасшедший вечер позволила себе полностью расслабиться.
Сейчас в ней не осталось ничего от суровой лесной охотницы, готовой зубами грызть глотку любому врагу. Просто смертельно уставшая женщина, которая только что дважды переиграла смерть и подарила этому дикому миру две новые жизни.
Я осторожно поднялся на ноги. Колени неожиданно повело, они показались абсолютно ватными.
Ну вот… Теперь нас восемь.
Я медленно вытер испачканные ладони о свою жилетку.
В воздухе отчётливо стоял густой запах костра и свежей крови.
Странно…
За пятнадцать лет работы спасателем я столько раз сталкивался с этим запахом, что давно перестал обращать на него внимание.
А сейчас, в этой первобытной глухой ночи, он почему-то казался особенно пронзительным и сильным.
— То-Рек… — негромко раздалось позади.
Я обернулся.
Барк стоял у самого края костра, замерев, словно изваяние.
Его седые растрёпанные волосы серебрились в бледном свете взошедшей луны, а многочисленные костяные амулеты на руках тихо позвякивали.
У Барка дрожали руки.
Шаман молча смотрел на меня.
Потом он медленно перевёл взгляд на первого ребёнка — на того самого мальчишку, который ещё несколько минут назад был без признаков жизни.
И старик снова посмотрел мне прямо в глаза.
— Подойди.
Я послушно сделал несколько шагов.
Шаман не сводил с меня пристального взгляда.
— Скажи… Когда ты склонился над этим ребёнком… Что ты сделал?
Я устало вздохнул. Ну чего он никак не успокоится? Вот же заело старого.
— Просто помог ему задышать, Барк, — снова повторил я то же самое, что говорил совсем недавно.
Старик буквально буравил меня взглядом. Он не верил.
— Нет, — жёстко произнёс он.
— Именно так, поверь мне.
— Нет, — упрямо повторил он. Его голос звучал спокойно. Даже слишком спокойно для человека, чья привычная картина мира только что дала глубокую трещину. — Мы все видели, То-Рек. Ты вдохнул в него собственную жизнь.
Я уже собирался возразить, но старик властно поднял ладонь, обрывая меня на полуслове:
— Не перебивай шамана.
Он сделал несколько медленных шагов.
Подошёл к Нэре и очень осторожно, едва касаясь, приложил пальцы к крошечной груди первенца.
А после — совершенно неожиданно для меня — резко перенёс руку на мою грудную клетку, прямо туда, где ещё не до конца зажил шрам от его обряда.
— Здесь, — веско произнёс Барк, слегка надавив.
Затем снова указал на младенца.
— И здесь.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Одно дыхание на двоих.
Подошёл притихший Вел.
Неслышно пристроились Тин и Таш.
Даже Нэра слегка приоткрыла тяжёлые веки.
Все замерли.
— Ты… ты правда отдал ему часть себя? — прерывистым шёпотом спросил Рыжий. — Но как?..
Я ничего не ответил.
А смысл?
Просто пожал плечами.
Они своими глазами видели смерть, а потом увидели, как я склонился над бездыханным телом, вдохнул в него жизнь — и ребёнок закричал.
Для них это было чистым, неоспоримым чудом.
Барк долго молчал.
Его пальцы медленно перебирали старые амулеты.
Он переводил взгляд с меня на близнецов, потом на Нэру.
Старик словно искал ответ у духов.
Потом глубоко вдохнул.
И только после этого поднял обе руки вверх.
Его голос снова преобразился, став громким, властным и раскатистым — именно таким, каким я услышал его в самый первый день своего странного появления в этом мире.
— Слушайте меня все!
Эхо гулко ударилось о скалы.
— Этой ночью на этой горе произошло то чего прежде никогда не случалось!
Он сделал паузу.
Все замерли.
Даже ветер будто стих.
— Первый сын Нэры этой ночью прошёл посвящение.
Старик медленно перевёл взгляд на младенца.
— Но духи решили иначе.
Он повернулся ко мне.
И я понял, сейчас речь идёт уже не о ребёнке.
— Перед вами стоит Ха-Рук!
Хм…
.
Я невольно огляделся по сторонам. Нет, никого лишнего на площадке не появилось — только те, кого я уже знал.
Барк подошёл ко мне вплотную.
Снял со своей шеи несколько амулетов и надел их на меня.
Затем снял один за другим амулеты с правого и левого запястий, взял мои руки и закрепил их на мне.
— Дарующий Дыхание.
Его голос был тихим, но каждое слово падало как каменная глыба.
— Возвращающий Жизнь.
Он сделал шаг назад.
— Отныне для племени есть То-Рек — охотник. — Короткая пауза. — И Ха-Рук — Великий шаман.
Вот теперь челюсть поползла вниз уже у меня.
Вел, Тин, Таш и сам Барк слаженно опустились передо мной на колени. Трижды низко поклонились, вскидывая вверх руки и касаясь ими моих ног.
И впервые за всё время, что я провёл в этом суровом, чужом веке, я не нашёл ни единого слова, чтобы возразить старому шаману. Потому что где-то глубоко внутри отчётливо понял: этой безумной ночью здесь родились не только двое беззащитных детей.
На этой холодной скале окончательно родился и я.